Та, что превращает время в пыль

Касикандриэра просто кивнула и растворилась в дымке Пустыне Смерти, оставляя меня наедине с моими мыслями и надеждами. Я поднялся наверх, в кабинет, и запер дверь. Сжав в руке амулет и представляя в голове любимый образ, мысленно позвал Розали.

Амулет потеплел в моей ладони и засиял призрачным светом, распространяя вокруг серо-черную дымку – ту самую, в которой несколькими минутами раньше исчезла Касикандриэра.

– Розали, – едва слышно произнес я, глядя на появившуюся посреди комнату любимую в ореоле темной энергии Пустыни Снов.

– Кристиан… – Лицо Розали было нежно-печальным. Она улыбнулась, по полупрозрачной щеке скатилась слеза.

Я подошел ближе, но прикоснуться к возлюбленной не сумел – рука прошла сквозь ее призрачное тело. Увы, у Розали не было сил Касикандриэры, позволяющей ей проявляться в мире живых. Мы молчали, стоя друг напротив друга и не имея возможности друг друга коснуться.

– Мне жаль, что так случилось, – охрипшим голосом сказал я.

– А мне нет, – тихо отозвалась Розали.

– Эта жизнь… не была напрасной. Кристиан, я успела пережить столько, сколько никому не снилось! Я путешествовала из настоящее в прошлое, я меняла реальности, увидела крах и возрождение целого города, и битву двух, возможно, самых сильных и безжалостных людей – или существ – на планете.

Мы долго говорили – о Пустыне Снов, о «возрожденном» Ант-Лейке. Розали была рада услышать, что Агнесс обрела свободу – но не губительную всех и вся силу. Я же жалел лишь об одном – несмотря на то, что в этой реальности лорд Алвор Рейн был жив, в Эдем Розали все же не пустили – ее душа была запятнана, а над высшими силами, как и говорила Касикандриэра, время не властно.

Прощаясь, Розали сказала, с нежностью глядя на меня:

– Помни – я люблю тебя, и так будет всегда.

– Я тоже тебя люблю, – прошептал я, разжимая руку. Амулет выпал из раскрытой ладони и темная дымка, которая окружала возлюбленную, тут же втянулась в амулет.

Розали исчезла.

Глава сорок пятая

Я медленно брела по Пустыне снов среди таких же призраков, как я сама.

Не было ни солнца, ни луны, только серый туман, не позволяющий заглянуть дальше нескольких шагов. Одна девушка, сидящая на песке неподалеку, горько плакала, уронив голову на сложенные руки – должно быть, новая душа. Как и многим, ей трудно было смириться с такими переменами и осознанием собственной смерти.

Я прошла мимо знакомого художника, рисующего картину.