Та, что превращает время в пыль

Но я осознал свои прошлые ошибки, и делал все возможное, чтобы их не повторять. Так, я осознал, что люди всегда боялись и будут бояться того, что кажется им противоестественным, невозможным. И слова «магия», «дар» и, уж тем более, «каратель» отныне стали звучать лишь в моей голове, будто запертые там на огромный ржавый замок, ключ к которому подобрать уже невозможно.

Да, я сожалел, что после исчезновения Орхидеи в моей жизни больше не осталось людей, которым бы я мог открыться. Так было до вчерашнего дня… но правда стала для Розали сильным потрясением.

Я боялся, что, открывшись ей, я проложил между нами пропасть – как случилось это когда-то с моими приемными родителями.

Но я был к этому готов.

В тот час, когда ночь нарекла меня Ангелом смерти, когда я принял свою роль и свое предназначение, я ступил на путь одиночества.

Глава двенадцатая

Я впервые видела Дикси такой бледной и тихой. Она уныло ковыряла ложечкой уже растаявшее мороженое, но я знала, что сейчас она может думать лишь о моих словах.

Вчера вечером, поостыв и немного придя в себя, я вернулась домой. Я была благодарна Кристиану за понимание – он не досаждал мне. Так и не появился – ни вчера, когда я ложилась спать, ни сегодня, когда собиралась на встречу с Дикси.

Подруге я рассказала все без утайки. За эти несколько недель мы с Дикси стали ближе, чем с любой из моих подруг детства. Я знала, что могу довериться ей. Стоило мне упомянуть о магии, глаза Дикси возбужденно заискрились, но огонь в них потух, как только я озвучила последние слова Кристиана.

Дикси бросила ложку в вазочку с мороженым, и отодвинула ту в сторону. Положив подбородок на сцепленные ладони, внимательно взглянула на меня.

– Но, Розали… Помнишь, тот случай с педофилом, которого так и не поймали? Ты же сама говорила мне, что разорвала бы его голыми руками, если бы могла добраться до него.

– Это другое, – упрямо ответила я.

– Отчего же? Кристиан – если принять за истину то, что он говорит – кто-то вроде Высшего суда в человеческом обличье.

Кому хуже от того, что он вершит справедливость? Очищает наш мир от грязи, в которой он скоро захлебнется?

– Скольких он убил, Дикс?

– Может, стоит спросить его самого?

– Я боюсь услышать ответ, – прошептала я.

Мы помолчали, каждая размышляя о своем.

– Я не могу пока думать об этом. Правда не могу.

Мне просто нужно было время, чтобы уложить в голове то, что укладываться совершенно не хотелось.