Та, что превращает время в пыль

Вот и сейчас она комфортно расположилась на софе, положив тонкую руку на спинку и поигрывая пальцами, закованными в золотые кольца. За время моего отсутствия Фелиция вышла замуж за виконта Арея и, похоже, была действительно счастлива в браке.

– Хорошо выглядишь, – сообщила сестра с полуулыбкой.

Я видел в ее глазах облегчение, и знал, чем оно вызвано – после исчезновения любимой я погрузился в пучину беспросветной тоски, и лишь сейчас начал видеть проблески света. Я был благодарен Фелиции за заботу – то, что она была не родной мне сестрой, не мешало мне любить ее как сестру.

Фелиция никогда не одобряла выбор моего сердца. Она с самого начала невзлюбила ту, что я называл Орхидеей – ведь ее собственное имя не отражало ее истинной красоты, грации и великолепия. Долгое время я пытался примирить двух самых дорогих мне на свете женщин, но однажды понял, что моя затея никогда не увенчается успехом.

– Спасибо, – вторя сестре, с улыбкой ответил я. – Ты же ослепительна как всегда.

Фелиция сделала чуть смущенный вид, но я знал, что это лишь лукавство.

Моя сестра прекрасно осознавала, насколько красива.

Потекла непринужденная беседа. Я осведомился, как идут дела у родителей – не был у них уже больше месяца. Им принадлежал литейный цех, и дела, судя по бойким ответам сестры, шли хорошо и гладко. Осторожно поинтересовался делами самой Фелиции и ее супруга.

Фелиция никогда не затрагивала темы, которые могли бы стать причиной нашей общей неловкости – так, она никогда не спрашивала, откуда у меня, уехавшего из дома в пятнадцать лет, такие средства, позволяющие вести безбедное существование.

Едва вернувшись в Ант-Лейк, я сочинил для нее историю, в которую поверить мог разве что несмышленое дитя. И, конечно же, Фелиция не поверила – но и расспрашивать меня не стала.

Жаль, но эта ложь во спасение единственной не была. Я заверил Фелицию и родителей, сорвав с их губ облегченный вздох, что от видений, мучивших меня в детстве, не осталось и следа. Что все те необычные явления, что, как мне казалось, я видел, просто испарились, перестали меня донимать.

Я рассказывал им о дальних странах, в которых я побывал, о тайных знаниях, что мне открылись. О мудрых наставниках, которые открыли мне глаза на мои заблуждения. Я сказал, что могу назваться «сыном Господним», вкладывая в эти слова тот же смысл, что и любой другой человек на земле. Ведь все мы – Его дети.

Я говорил это и чувствовал, как ложь колет мои губы.

Это было непросто.