Та, что превращает время в пыль

Тогда, склонившись над девочкой, утонувшей в реке, я впервые увидел чужие воспоминания. И именно тогда, пройдя по оставленному мне ушедшим в Пустыню Снов духом девочки следу, я нашел ее убийцу. Откуда-то во мне зрело твердое убеждение, что он избежит наказания за свершенное – если его не покараю я.

Это было похоже на танец вслепую, в кромешной темноте – я рисовал свой собственный, новый мир, в котором я наконец нашел свое место. Я пришел к убийце, не зная, чем это встреча обернется для меня. Я был безоружен, но, как оказалось, оружие и не потребовалось.

Им стали мои крылья, сотканные из самой ночи, которые вдруг распустились за моей спиной. И когда монстр в человеческом обличье, утопивший девчушку в канале, с неизмеримым ужасом спросил, кто я такой, ночь ответила за меня, но моим же голосом: «Ангел Смерти».

И, едва я это произнес, как почувствовал некую… правильность. Словно все кусочки головоломки, над которой я мучился все свое детство и юность, вдруг встали на место, сложились в цельную картину.

Я наконец обрел самого себя.

Движимый инстинктами, я обнял грешника своими крыльями. В тот день я впервые забрал чужую душу. Насквозь прогнившую болью и страданиями, которые он – сосуд души – причинил другим. Именно в тот день я стал истинным Ангелом Смерти, сотканным из тени клинком и карающей дланью Господа Бога.

Еще несколько месяцев я бродил по миру, гонимый лишь собственным предназначением. А затем… вернулся домой, в родной Ант-Лейк. Не знаю, наверное, я устал скитаться. Устал от одиночества.

Я никогда не нуждался в деньгах – моя магия позволяла мне создавать их прямо из воздуха. Вернее, преобразовывать тень в то, что я только мог пожелать. Все, чего годами добивались люди, ради чего предавали самих себя и шли по головам, жертвовали – кто временем, кто свободой, кто совестью – с легкостью, по щелчку пальцев, могло стать моим. Вот только мне ни деньги, ни роскошь были не интересны. Единственное, в чем я действительно нуждался – в любви. Ведь невозможно жить в реальности, где не видишь ничего, кроме смерти.

И тогда я осознал, что, пока я буду вечным скитальцем, рядом со мной будет лишь один спутник, и имя ему одиночество. Поэтому я вернулся в Ант-Лейк. Купил Лавандовый приют, вновь поддавшись внутреннему чувству; ощущению, что дом словно зовет меня. Было в нем что-то магическое, особенное. Фелиция же в особняке чувствовала себя вполне раскованно – как обычный человек, лишенный дара, и не догадываясь о тайнах, которые скрывали его стены.