Дары Пустоты

Слёзы начали пробиваться на глазах Лукьяна, но он спешно поднял лицо к небу и стиснул зубы посильней. Атоквир всё это время внимательно наблюдал за хозяином. Розовый бархатистый язык задорно подпрыгивал при его частом дыхании.

— Всё в порядке друг, — подбодрил то ли его, то ли себя цесаревич и положил белую руку на лоб собаки. — Пора возвращаться.

На обратном пути во дворец он серьёзно задумался о том, что не помнит ни единого фрагмента прошедшего дня, ровно с того момента как встретил лидера Светлого Ордена, а далее память вставала обрывками, эпизодами эпизодов либо, несвязанными по времени или месту, образами.

Пёс свободно рыскал по кустам, пока цесаревич ковылял прочь от пруда. Голова изрядно кружилась и болела, но он старался игнорировать это, ссылаясь на то, что провёл слишком много времени на свежем воздухе.

“Неужели я весь день провёл в парке, — размышлял Лукьян, пока не зацепился взглядом за беседку, укутанную ненасытным диким виноградом”. Он вспомнил Гавриила и его огромные белые крылья, обсидиановые шахматы и то как внезапно и скверно ему стало.

Беседка стремительно погружалась в ночной мрак, маня к себе неизвестностью. Обсидиановые шахматы с их незаконченной партией всё ещё стояли на столе, поблёскивая мистическим пурпуром. Он поднял пешку и посмотрел на неё, пытаясь вспомнить. Кровь начала неистово пульсировать в висках, жар прилил к голове, в глазах темнело, и, казалось, что он вот-вот снова потеряет сознание. Лукьян опустился на колени и схватился за голову.

— Что это? Я болен? — тяжко выдохнул он.

— Кто здесь? — потребовал кто-то за спиной.

Лукьян обернулся и увидел троих солдат, все они замерли в удивлении, узнав престолонаследника.

— Ваше Высочество, всё хорошо? Вас все ищут, — тревожно произнёс один из офицеров в тёмно-зелёном мундире с серебряными галунами на обшлаге.

— Да, всё хорошо офицер, — ответил Лукьян непривычно слабым голосом. — Идите.

Стражники неуютно поглядели друг на друга, явно замечая странности цесаревича.

— В дворце сильно встревожились из-за вашего отсутствия. Его Светлость Гавриил видели вас только утром. Императрица приказала…

Он не слушал. Образы всплывали лишь на какие-то доли секунд, ему хотелось остановить время, чтобы всё хорошенько разглядеть. “Шахматы, бокал, лицо Гавриила…”

И снова непонятный жар по всему телу, крадущий дыхание. Лукьян опёрся руками на стол, стараясь заглотить как можно больше воздуха.