Белый танец

Конечно, висеть в воздухе с задранной почти до пояса юбкой и волосами, похожими на языки пламени, было ужасно глупо. Но голос был просто голосом. Совершенно понятно, что здесь и сейчас неизвестный ничего не мог ей сделать. К ней начало возвращаться ощущение собственного тела.

- Ты уже исполнила несколько чудесных желаний, может быть, стоит остановиться, чтобы не остаться у разбитого корыта?

Все вокруг задрожало, зарябило. Словно этот неизвестный сохранял ее в таком положении из последних сил.

Нити тумана в последнем порыве, так и не дотянувшись до нее, заблестели, словно стеклянные.

На краткий миг они стали похожи на необыкновенно красивый узор, который морозным утром появлялся на оконном стекле, разорвали пространство и, рассыпавшись с еле слышным звоном, словно в замедленной съемке, разлетелись черными слезинками.

- В этой сказке я другая героиня!

Эти слова Дана произносила уже очутившись на полу в коридоре академии у своей комнаты. Приземление было весьма болезненным и немедленно отозвалось во всем теле, особенно в пострадавшей от соприкосновения с каменным полом заднице.

Ответом был только звук падающих льдинок и эхо, отражающееся от каменных стен. Дана с трудом поднялась и сразу чуть не упала обратно на пол. Каблук на правой туфельке оказался сломан. Она оперлась рукой о стену, не разжимая ладонь со стиснутым в ней смятым листом бумаги. Может быть, Реган писал что-то интересное или важное. Может быть, он даже писал ей?

Глава 22. Вальс теней

После первого тура, который на самом деле не доставил ей никакого удовольствия, наступила продолжительная пауза.

Гензерих извинился и отправился беседовать с хозяевами особняка. Дана была просто поражена тем, что он оставил ее одну в зале, переполненным недоброжелательными и откровенно презрительными взглядами. В образовавшееся вокруг нее пустое пространство не решались вступить ни мужчины, ни женщины, а стоило ей двинуться с места, как разговоры вокруг как по команде прекращались или стихали.

Безусловно, кем бы она ни была или могла стать, присутствующие здесь считали ее выскочкой без рода и племени, нагло присвоившей родовой знак и родовое имя.

Эти молодые девушки, шепчущие друг дружке на ушко, старательно прикрываясь веером, пристально изучили все ее достоинства и недостатки. С презрительной улыбкой рассматривая простое платье цвета морской волны, они некоторое время задерживали взгляд на амулете и в сомнении переглядывались, не в силах оценить камень.