Белый танец

Самым лучшим решением было не обращать внимания на свиту, которую притащил сюда канцлер, а просто пройти в кабинет. Только вот Фельден стоял, словно ожидал чего-то от бедной девушки. Пароль ему требовался, наверное? Ах, да, конечно же, не пароль.

Девана вытащила из ножен кинжал и подала его капитану стражи. Ей определенно послышался гул голосов и движение за спиной, и почему-то стало весело.

- Смотри, не порежься. Очень острый ножик. Женщина с ним опасна вдвойне. Ты же знаешь, насколько я непредсказуема.

Улыбнулась и добавила:

- От меня бросает то в жар, то в холод.

Нет, он не стал отвечать на шутку. А может, не счел слова шуткой? Просто отошел в сторону. Другой стражник поспешил открыть дверь, а она, склонив голову, смотрела, как Фельден старался показать, что с ним все в порядке, хотя она точно знала, что это не так. Эна, до сих пор сильно страдающая от боли в обожженной ладони, рассказала ей по секрету ломающимся от возбуждения голосом, что капитан получил два удара ножом в спину, стараясь помочь ей спрятаться от озверевших мужиков.

Она увидела кровь, и в этот момент что-то произошло. Что произошло, девушка точно не знала, так как практически сразу лишилась чувств, а Радоар, запретил ей спрашивать что-либо.

Да, бедная девочка, можно было только надеяться, что слухи о жертвах около трибуны не скоро до тебя доберутся. Во всяком случае, Дана запретила даже упоминать эту тему в присутствии Эны.

А с другой стороны интересно слушать, как она произносила его имя. Р-родоарр.

Сколько в нем звучало разнообразных оттенков. Почему-то Дане стало немного грустно, но она отбросила этот намек на осеннее настроение и поспешила войти.

Каждый раз, когда она попадала в это место, то замечала новые штрихи на картине, как будто некто невидимый тайно обновлял старинный образ, придавая больше пространства и движения. И цвета. Ведь, когда Дана впервые увидела гобелен, он показался ей выцветшим, поблекшим, безжизненным. Конечно, он и тогда выглядел загадочно-прекрасным и странно волнующим, но сейчас пейзаж уже буквально дышал красками и словно светился изнутри.

А драконы, кажется, обратили огнедышащие пасти в ее сторону?

Но сейчас у нее не было времени изучать их полет. Все-таки ее ожидал гость. Вернее гости. Ковентина, положив голову на сложенные руки, внимала Мартину, открыв рот. А философ, найдя в девушке столь благодарную слушательницу, разве что не размахивал руками, иллюстрируя таким образом грандиозный полет своих мыслей.