Метаморф, или как справиться с проблемой

Ехать пришлось долго, за это время у меня начисто отвалилась спина и затекли ноги и я начала ныть, что зря вообще согласилась с куда-то ехать и все стенания по поводу черноты леса отъехали на задний план.

Некромант на мои завывания вообще внимания не обращал, мирно покачиваясь за спиной и читая, судя по запаху, недавно созданную книгу. Кони изредка тихо ржали, в кустах вечно кто-то трещал ветками, плюс ко всему начался жуткий ливень. Отовсюду капали крупные капли дождя на голову, лицо и ноги, но из-за плотного переплетения крон деревьев он сюда не заливал, что радовало.

- Солнце село полностью, - Герстейн захлопнул книгу и неожиданно резко дёрнул поводья в сторону, из-за чего я вздрогнула и вцепилась в гриву несчастной лошади заледеневшими от холода пальцами. Несмотря на звериную кровь, минусовая температура здесь ощущалась довольно сильно.  - Дальше двигаться нельзя, эта дорога как магнит для умерших.

Конь, словно зная куда идти, спокойно двигался через заросли и кусты, а потом остановился у небольшой поляны, хотя назвать это можно было с большой натяжкой: небольшое место под массивной кроной дерева, полностью увитое плющом, неуемно ползшим в разные стороны даже сейчас.

Здесь едва можно было разжечь полноценный костер.

- А это случайно не индиоптрикс двулистчатый? - я боязливо дёрнулась и поджала ноги, готовая рвать когти в прямом смысле, ведь эта пакость сейчас ползла в нашу сторону и почти касалась ног коня. Если дернется хотя бы листик наверх, тут же придется бежать без остановки.

 

- Он самый, - некромант спрыгнул с лошади и оперативно полез к себе в бездомную сумку за чем-то, пока я пыталась слезть вниз, не задевая при этом ни одной веточки. Не получалось вообще. - Не переживай, он молодой. Ещё не такой агрессивный, коим его описывают в книгах.

Небольшой листик дёрнулся в сторону моей пятки. От неожиданности я соскользнула с коня и шлепнулась в кусты, провалившись в заросли полностью, и завизжала, наверное, так, что услышала вся округа вплоть до Фэрода, ведь плющ быстро обвил мою шею и дёрнул к земле, неплохо придушив.

 Взбрыкивать и рваться не было смысла, толстые листья закрывались над головой все сильнее. Тело намокло от сырости листьев, и продрогла я окончательно. Хори всегда говорил, что самая страшная смерть - это такая. Он вьется, придушивает,  полностью высасывает кровь, при этом сохраняя жизнь жертве до полного ее истощения. Приблизительно от месяца до трёх лет.