Лисьи сказки

Наследнику престола исполнилось тринадцать лет, когда умер его отец Сев на трон в столь юном возрасте, кронпринц рисковал попасть под влияние советников, став их марионеткой. Чтобы этого не допустить, их было четверо. Как только влияние одного из них усиливалось, другая фракция начинала интриговать. 

– Что теперь? – спросила она.

– Будем жить, как раньше.

Но жить прежней жизнью не вышло.

***

Спустя месяц армия возвратилась обратно с новой победой.Все ликовали и праздновали это событие. Вино лилось рекой! Уличные разносчики и хозяева забегаловок не успевали подавать закуски напитки.

Побратимы тоже отмечали. Высокий Кипарис кое-как добрался домой, а вот первый раз в жизни выпившая девушка дома расслабилась. Под храп владельца лавки она ушла в свой закуток, стянула опостылевший мужской наряд, распустила повязку на груди и стала мыться. 

– Сколько мне так еще жить? – задумалась она. – Неужели до самого конца?

Ни семьи, ни детей, только работа и названный брат.

– Однако, крепкое вино…

Рука с гребнем, которым она чесала волосы, разжалась. Через минуту девушка сладко спала на своей циновке.

Утром книжную лавку окружили императорские воины. Соседи выскочили наружу и тут же пали ниц, увидев, кто почтил своим присутствием их квартал. То был сам император в златотканом шелковом одеянии с вышитыми драконами.

– Открывай, – велел он, и гвардеец распахнул двери.

Владыка вошел внутрь. Сонный торговец с похмелья не понял, чего от него хотят. Но когда сообразил, чуть не умер со страху, узнав в императоре недавнего посетителя лавки. 

– Господин! Ваше величество!!! Не велите казнить, я все скажу!!! 

– Где твой писарь?

– Наверное, там, рядом с кладовой.

Старик едва не лишился чувств.

– Привести! – скомандовал император и тут же отозвал свой приказ. – А, впрочем, я сам.

Он хотел лично облагодетельствовать умелого писаря и позвать к себе на службу. Открыв раздвижные двери, он вошел и замер на месте. На циновке, едва прикрытая сползающим одеялом, спала юная красавица. 

Волосы черной волной струились по циновке. Лицо было белым, как лепесток. Губы так и манили поцеловать их. 

– Вот, значит, как? – усмехнулся он, закрыв спиной от подчиненных эту дивную картину. – Если не в канцелярию, тогда в гарем.