Северный путь

Я зову тебя, повелитель Карачун. Прими мою жертву. Мёртвый дух, пожри живых!

Некромант трижды ударил посохом об пол. На нём вспыхнули бесчисленные пентаграммы, словно раскалённый воск тёк по прочерченным в камне желобам.

Мороз обжигал дыхание, в кожу впивались сотни иголок. Пленники прижимались друг к другу спинами. Пламя в свечах стало ядовито зелёным. Из него вылетали призраки: причудливо изуродованные фигуры, разбухшие и высохшие, дети и взрослые, искалеченные и почти целые.

Люди орали, метались в панике, ища выход.

Но призраки настигали каждого: они сливались с живыми и обращали их в тлен.

Всего пару мгновений – и от гостей Петраса осталась лишь груда тел.

– Он убил всех своих людей. Всех, кто ему верил! – тихо скулила Дугава.

– Теперь он получит силу Карачуна, и погибших станет намного больше! – вторила ей Герда.

– Вряд ли ему удастся. Но нас это не спасёт, – мрачно возразил Финист.

Может, снова начать молиться Единому? Жаль, никто из них не верит так истово, как Майли.

Умирать, зная, что на Тихом берегу тебя ждёт блаженство, было бы не так страшно.

Петрас очнулся от транса и с безумной улыбкой уставился на мертвецов.

– Что ж, вы хотели злого колдуна, так получите худшего из них.

Глаза ошалели, в них проглядывала горечь многолетних страданий и одиночества, изуродовавшая некогда привлекательного Сумеречника. Он напомнил Ягиню: такой же потерянный, опустошённый, смертельно уставший. Жажда мести – единственное, что двигало им сейчас.

Некромант обратился к пленникам:

– Не бойтесь. Много лет назад я дал зарок, что не пролью больше крови Сумеречников, если на то не будет крайней нужды.

– О, заверяю вас, она вот-вот настанет, – пробормотал себе под нос Финист.

Положить бы ладонь ему на плечо и утешить, но руки были связаны.

– Сегодня вы будете моими гостями на пиршестве смерти, – продолжал вещать Петрас.

В отверстии на потолке показался край луны. Некромант раздвинул канделябры и прошёл к горе из человеческих черепов.

Видимо, это алтарь – высокий стол, длинной в человеческий рост. К нему была прикована девушка, похожая на огромную чёрную розу на длинном белом стебле. Сорочка прилипла к мокрому от пота телу. Тёмные кудри разметались, приняв форму бутона.

Ох, да это же Майли! Её веки были плотно смежены, а губы едва заметно трепетали. Петрас мягко коснулся её плеча. Глаза дочери распахнулись.

– Отец? – ахнула она.