Лесная колдунья

Люди убивали и умирали…

 Шведские рейтары преследовали крылатых гусаров. Последние неожиданно развернулись и, ринувшись на противника, смяли преследователей. Выстрелами из колесцовых пистолетов гусары расстреливали выстроившиеся перед пехотой ряды пикинёров и врезались в правильные четырёхугольники врага. 

 Продвижение шведов остановилось. Нестройные глухие хлопки мушкетных выстрелов слились с общим гулом битвы. Опять гулко бабахнули пушки шведов, клубы серого порохового дыма окутали место сражения… 

 Хоругвь Глеба-Богуслава на правом фланге ввязалась в яростную схватку с рейтарами, оттеснив их к центру.

Рейтары смешались с пехотинцами, и в сумятице передавили копытами лошадей своих же мушкетёров. Гусарские пики и кончары ломали панцири, сабли выбивали из рук врага рапиры. Мушкетёры успели дать всего пару залпов.

 Король Карл бросил в бой резерв. Но это не сильно изменило общую картину боя, шведы неуклонно отступали. В сражение вступили отряды легковооружённых всадников княжества Литовского.

 Хоругви ротмистра Родкевича пришлось туго несмотря на активную поддержку союзников – курляндских рейтаров. По правому флангу пришёлся главный удар резерва. Но ход сражения уже определился. Главная сила шведской армии – пехота, смешавшись в беспорядочную толпу, бежала к Рижскому шляху и реке. Лишь немецкие наёмники-ландскнехты стойко сопротивлялись сокрушительным гусарским атакам. Но и они вскоре дрогнули, отступая к старому кладбищу в тылу шведской армии.

 

 В пропитанном кровью и потом сыром воздухе появился ни с чем несравнимый опьяняющий привкус победы, хорошо знакомый опытным ветеранам. Неподалёку выстрелила уцелевшая шведская пушка. Крики и стоны людей слились с грохотом сражения – лязгом метала, ржанием и топотом лошадей, резкими звуками труб… 

 Пан Богуслав бился в редком перелеске со шведскими рейтарами. Накал боя достиг апогея. Липкий пот заливал глаза, дышать становилось тяжелее и тяжелее. Рядом рухнул придавленный лошадиным телом рыжий поручик.

В бездонно синих стекленеющих глазах умирающего застыло бесконечное изумление, изо рта хлынул алый пузырящийся поток. Несколько судорожных движений, и поручик замер, захлебнувшись собственной кровью.

 Пожилой ветеран скрестил саблю с саблей молодого сильного соперника, спустя мгновение старик выскользнул из седла с разрубленной головой. Громко закричала раненая лошадь, падая на липкую от крови траву с распоротым брюхом.