А где-то в соседнем дворе…

Я подхватываю куртку и бегу на улицу ― вниз, перемахивая сразу через три ступеньки. От одиночества у меня давно припасено свое средство: пожалуй, единственное, все еще держащее меня в этом мире.

Мотоцикл стоит в гараже. Ждет. Он всегда готов погонять с ветром, да и время подходящее ― машин на дорогах почти нет ― ночь. Полнолуние, черт его подери.

Ревет мотор. Из-под колес выстреливают мелкие камушки. Наушники заполняет скрежет, вой, плач электрогитары и неожиданно-чистый и сильный голос вокалиста. Понятия не имею, что это за группа.

Главное, к моему сегодняшнему душевному состоянию она подходит, как нельзя лучше.

***

― Ну ты и дал сегодня, братец, ― слышится скрипуче с явной грассирующей «р». Пожалуй, если прислушаться чуть тщательнее, слова удастся разобрать и примитивным человеческим ухом. ― Смотри, сведешь в больницу, потом сам же переживать будешь.

― Интересно ж выходит, ― а вот этот просто так не распознать, разве лишь войдет в комнату кто-то необычный, каких рождается один на сотню. ― Точно ушел?

― Несомненно, ― отвечает из коридора рычун и кряхтит плохо смазанной дверцей древнего шкафа, в котором обитает… лет шестьдесят точно.

― Приступай.

Воздух чуть колышется, замирает, уплотняется и с громким бу-у-ух ударяет по клавиатуре. Через мгновение на ней сидит маленькое смешное существо, чем-то напоминающее мокрого синего вороненка, едва-едва поднявшегося на крыло.

― Уже третья клавиатура за месяц, ― вздыхает из-за ковра Кузьма Ваняславлевич, он же домовой, он же полтергейст, он же «чертик-чертик, поиграй», укуська-угуська-цап-царапыч и наверное с полсотни всевозможных имен, ругательств, эпитетов, которыми награждают люди невидимых соседей.

Прозвания Кузьма коллекционировал, как некоторые ― оторванные пуговицы или пивные пробки, а потому временами специально устраивал что-нибудь эдакое ― вдруг наградят новеньким имечком. Раз писатель в квартире завелся, надо пользоваться. Кузьма ведь и так всегда на страже: отпугивает телефонные звонки, когда человек работает, и присматривает, чтобы не пришел или не проснулся раньше времени в такие, как сегодня, ночи.

«Вороненок» фыркает и отворачивается. Разве он виноват, что для выхода в реальный мир ему обязательно нужно сломать какую-нибудь вещицу? Портить же электронику проще и менее рискованно. Если он чашку раскокает или стул раскурочит, человек мигом заподозрит, будто в его отсутствие кто-то хозяйничал в квартире. А с техники взять нечего, она и сама собой из строя выйти может.