Песнь золотого дракона

Корган со все возрастающим удивлением следил за происходящим, а потом не выдержал, отобрал у служки все тряпки, бросил на пол. Рорки обомлел, застывая на месте и открывая рот, как незадолго до этого.

— Что?

- Н-н-н-нет, ничего, - ответствовал Рорки и добавил чуть ли не моляще: - Но... это же одежда! Как - на пол?!

- Я тебя уверяю, пару складочек на наряде вполне переживу, — Корган хмыкнул, пододвинул к себе стопку, вытащил из-под низа полотенце и принялся вновь протирать подозрительно зазолотившиеся пряди.

— Прочие альвы, думаю, тоже переживут, хотя бы в сравнении с моим прежним видом.

И присел, утомленный больше пояснениями, чем событиями дня.

— Вот это точно! — Рорки засмеялся, обошел Коргана, шлепнул ладони на спину, еще мокрую, принялся растирать теплыми лапками, похоже, убирая ушибы и синяки, а боль исчезала вовсе. — По сравнению с прежним видом, вас испугаться можно было, а теперь можно с нашенским витязем перепутать! Легко! Я вот перепутал! А вы вот все равно вы! Все, я закончил!

Корган с большим облегчением выпрямился, забывшись, и полотенце, повязанное вокруг пояса, предательски уползло на пол.

Как назло, именно в этот момент с другой стороны ванны скрипнула дверь, раздался женский вскрик, потом восхищенный вздох, а потом удаляющиеся шаги. Рыцарь порадовался, что лицо его было закрыто перекинутыми вперед волосами и вторым полотенцем: разглядеть, как он покраснел, да и кто это вообще был, неведомой альве не удалось!

Правда, наверняка удалось разглядеть все прочее, что посторонним особам женского пола он без надобности демонстрировать не привык.

— Это принцесса была, ага, — жизнерадостный голос Рорки огорошил и привел в полное смятение. — Надо же, наверное, освободилась, вот! Пришла сестру искать, а тут мы, то есть вы вот, во всей своей красе!

Насчет красы - это в яблочко! «Терпение — высшая добродетель», — напомнил себе донельзя смущенный Корган. Правда, нигде не говорилось, что тренируется оно в первую очередь крайне глупыми и позорными ситуациями, в которые рыцарям попадать не пристало, особенно рыцарям, прибывшим к волшебному двору.

Если это была Эмеральда… Уши опять заполыхали.

— А вам которая больше по нраву принцесса? Страже нравится Руби, она решительная и жесткая, похоже, в ней, как говорят альвы, больше проявляются качества будущей королевы. А вот мне вот Эмеральда по сердцу — она со мной тоже разговаривает, ну, вы ее сами видели, сэр рыцарь.