Все бури

С мокрой рубашки натекла лужа, тонкий шелк неприятно холодил тело, босые ступни мерзли на каменном полу. Майлгуир поежился, а Мэренн вздрогнула.

– Что, испугалась?

– Да нет, просто не хотела вам мешать, – потупила она взгляд, а потом покраснела и отвернулась.

– Ты не мешаешь.

Сердце не кольнуло – значит, сказанное было правдой. Странно. Все было странно. Пока Майлгуир мешкал с решением, щенок вылез из корзинки, подбежал к двоим взрослым, тявкнул и принялся жадно лизать воду с пола.

– Не стоит тебе пытаться выйти, Мэренн.

Тебя не выпустят двери. В лучшем случае ты пробудешь тут до утра, в худшем же…

Король отошел к очагу, сердито одернул леденящую тело рубашку, накинул поверх нее халат и подвязал его поплотнее.

– В худшем? – переспросила Мэренн заинтересованно.

– В худшем тебя сплющит этими створками. И родится очередная байка про короля, от любви которого умерла еще одна женщина.

Щенок, видно замерзший, заскулил. Мэренн присела, взяла его на руки, произнесла, не глядя на короля:

– Про байки не знаю… Но ходят легенды о том, что от вашей любви остаются самые сладкие воспоминания.

– Это не любовь, – Майлгуир разжег бересту, подбросил под дрова. – Присаживайся рядом. Я не кусаюсь.

– Вам не холодно? Стоит переодеться.

– Мне не бывает холодно, – раздраженно произнес Майлгуир.

– Вам виднее.

Король обернулся проверить, не таит ли Мэренн усмешку? Но нет, девушка выглядела спокойной и немного печальной.

Толстый щенок с очень крупными лапами, свернувшийся у нее на коленях, лизнул ее ладонь, и она слабо улыбнулась.

Личико осветилось от блеска серо-зеленых глаз, на щеках появились очаровательные ямочки, а уголки губ, показавшихся мягкими и нежными, приподнялись, обрисовывая столь красивую линию рта, что Майлгуир поймал себя на вполне недвусмысленном желании прижаться к ним, попробовать их вкус – правда, как вишни, или это лишь видимость? Со своими эстетсвованиями он подзабыл, что избегал силков Лугнасада уже достаточно давно.

Но эта девушка, хрупкая в кости, с белой, слабо светящейся кожей, округлостями во всех нужных местах и грацией олененка – еще совсем ребенок! Пусть кого помоложе выбирает своим волком на эту ночь.

Тут же вспомнил, что дверь запечатана, так что выбора у нее особого нет. Мэренн облизала губы, хрупкими пальчиками заправила за ухо упавшую на бледную щеку черную прядь и вздохнула. Майлгуир втянул воздух. Подснежники, полынь и немного – дикий шиповник. Неужели духи? И ресницы – такие длинные, темные.