Волчий берег

Малинка, помнишь Серёдку, с которой мы вместе в столице учились? Ну, пока отчим не запретил? Серёдка часто потом приезжала, родственники у неё неподалёку жили.

— Не очень...

— Ты маленькая еще была. А я с ней крепко дружила.

— А, это та, которая в синем сарафане с белой лентой? С которой ты всё время от меня прочь убегала? Не хотела со мной играть, говорила я мелкая пигалица и ничего не понимаю?

— Да, — нетерпеливо прервала я, потому что воспоминания больно отозвались в сердце. — Она недавно тоже умерла, понимаешь?

Рот у Малинки открылся и стал круглым.

— Как? Отчего? Она же одних со мной лет.

Серёдка-то? Да, она всего на год старше Малинки. Такая молодая.

— Как мама.

Проще всего было снова расплакаться, но сколько можно слёзы лить? Они не помогают! Малинка, правда, ещё этого не знает, поэтому и ревёт по любому поводу.

— Серёдка умерла от болезни?

— Да.

— И что общего-то?

— Как что? А откуда вообще эта странная болезнь взялась? Ничего, кроме слабости — ни жара, ни сыпи, ни тошноты, ни кашля. Ничегошеньки! Ты не понимаешь?

— Хватит спрашивать! — опять она как всегда — не слышу, значит, ничего не было.

— Просто скажи!

— Малинка, ну что же ты. Что за болезнь эта и откуда взялась, никто не знает. К маме сколько лекарей приглашали — и всё зря! А когда последний ляпнул, что мол, наколдованная она, болезнь эта страшная, отчим того со скандалом выгнал и денег ни копейки не заплатил. Болезнь никак нельзя наколдовать, сказал. Может и нельзя, кто знает, мы же не колдуны! Но я написала письмо ещё одной нашей подруге, и она ответила.

Серёдку как раз замуж перед этим выдали и богатое приданное за ней дали. Знаешь за кого? За троюродного княжеского племянника! Царейко, слышала? Он же княжеский воевода. Ему и тридцати нет, а это уже его пятая вдова — и каждая наследство после себя оставляет.

— Не понимаю. И что?

— Разве ты не слышала, что Великий князь собирается воевать? Хочет расширить свои владения в северную сторону, там сейчас беспорядки в землях, откуда дивы ушли, самое время всех взять врасплох.

Не слышала разве?

— Что-то слышала такое вроде бы.

— Как можно было не услышать? Весь город гудел. Каждый пьянчужка язык чесал!

— Это когда? После побега? Это когда мы в той харчевне ужинали?..

— Да! Где у нас, куриц, все деньги вынули. Где эти, разбойного вида, всё пытались к нам подсесть да вином угостить. И хорошо, что так вышло, что мы отказывали да отказывали, а когда пора за ночлег платить пришла, денег не оказалось. А то остались бы ночевать...