Волчий берег

После того случая с чудовищем в лесу я боюсь нежданных касаний, каждый раз первым делом думаю — вот оно, нападает, сейчас сожрёт!

Но это Огний держал в пальцах прядь моих волос. А мне казалось, он меня спеленал невидимыми нитями, и шевелиться не давал, только кровь к лицу прилила.

— Пойдём вечером гулять? — Тихо просил Огний, улыбаясь так, что белоснежные зубы сверкали как самый сладкий сахар. Пахло от него свежим хлебом. — Чего молчишь? Тогда я сам отвечу — да, пойдём. Жду тебя в конце вашей улицы, когда стемнеет.

Обязательно приходи, слышала?

Он отодвинулся, сунул руки в карманы и довольно улыбаясь, ушёл. А моё сердце билось, трепетало, как рыба на берегу.

— Чего опять этому паршивцу надо было?

Из коридора, что ведёт в дом, показалась Глаша с корзиной стираного белья.

— За бечёвкой пришёл. — Пролепетал кто-то неуверенный моим голосом.

— Ага, как же. — Надо же, взгляд у нашей хозяйки, что у змеи, которая пасть развевает, чтобы ядовитые зубы показать. — За бечёвкой! Ха! Ты, милая, не слушай его, мало он, что ли, девок в Вишнянках перепортил! Он же сын самого главы местной охраны, первый парень на деревне! С колыбели общий любимец, глазки строит что дышит.

Такой девку народе тебя легче лёгкого вокруг пальца обведёт. Хоть бы женился скорее, вроде осенью уже свадьба. Женится — девки, глядишь, отвадятся, кто поумней. Ну, а дурам закон не писан.

— У Огния? С кем свадьба?

Хорошо, что я сидела, иначе неловко бы вышло, свались я на месте, как подкошенный сноп.

— А, ты ж не здешняя. Наверно, потому и краснеешь так? Неужто понравился? — Глаша, перетряхивая бельё, говорила. — Паразит этакий! А то я не знаю, чего он сюда ходить повадился! Смотри, оставит, как пекарку, с пузом — и дорогу забудет. На дочери торговца он женится, на Анне, за ней самое богатое приданное, да и сама ничего, гордая разве что больно.

Раньше и у меня было приданное. И думаю, побольше, чем у дочери торговца в приграничном городе. Мой дед приближённым Великого Князя был, так что мои дети могли бы претендовать даже на титул.

Если бы всё сложилось иначе.

— Так что смотри, Ожега, не слушай соловья этого залётного!

Глаша ругалась вроде бы сердито, но смотрела серьёзно, с жалостью. Покачала головой:

— Куда тебе ещё дитё-безотцовщина? Сама неустроенна, да и сестра у тебя.

— Я не собираюсь!.. — Щёки снова вспыхнули, верно, вторым слоем, а то и десятым.

— Да, да, все так говорят! — Глаша крякнула и отмахнулась.