Волчий берег

Потемневшие глаза распахнулись широко-широко, в них задрожали облака.

— Да? Почему сразу не сказала?!

Толку было шептать, если она так орёт?

— Не кричи. Не стоит хозяйке об этом знать.

Малинка сникла, но спорить не стала. Глаша очень ревностно следила за репутацией своей гостиницы, пойдут о нас дурные слухи — мигом на улице окажемся. А знакомство со странным чужаком приятной наружности сразу перевернут во что-то неприличное.

Мы вдвоём заволокли половик на перекладину, пока Фадей стонал, пялясь на бегающих вокруг кур, и пошли за водой.

Вскоре вернулась довольная хозяйка, значит, сговорилась с постояльцами.

— Давайте, этот половик домываем, на просушку его, и хватит на сегодня. На днях продолжим. Ты, милый, иди, отдыхай, нечего больную ногу тревожить, а вечером вкусненького тебе приготовлю.

Она улыбнулась Фадею и чуть-чуть покраснела.

Что тут скажешь? Стоило его заставлять что-то делать, если тут же сама передумала и от своего слова отказалась? Кажется, Глаша себе такого мужа и воспитала ленивого! Пусть теперь не жалуется!

Мы с Малинкой доскребли и добили половик, залили его водой, повесили на солнце и пошли умываться.

Как раз обедать время пришло, а после обеда Глаша мне велела в магазин идти, а Малинке на кухню.

Хорошо, вход в хозяйские комнаты, одну из которых нам отдали, не там расположен, где постояльцы живут. У них отдельная парадная лестница с половиками и светильниками на стенах, у нас — простая деревянная, зато на посторонних каждый день не натыкаешься.

И вот после обеда сижу я в магазине, скучаю.

Народу нет, конечно, я же говорила, по такой жаре никто не придёт, кому охота в душной пыли тащиться за покупками? Вот вечером, по прохладе.

Дверь скрипнула, словно всем моим мыслям назло.

Этот... Гордей который.

Смазливый. Улыбка светится, разворот широких плеч уверенный, поза — словно он король. Ну один в один Огний, когда заявлялся себя показать. Тот разве что не улыбался так, словно последние мозги по дороге растерял.

— Привет.

Ну, я теперь тоже не на пугало похожа, стыдиться нечего.

— И тебе не хворать. За каким товаром пришёл?

После секундной заминки — чёрные глаза недоумённо таращатся — он смеётся.

— Надо же. За каким, спрашиваешь, товаром? А у вас самих себя сватают?

— Чего?

Не поняла я ничего.

— Так, навеяло. вспомнилось, как у вас принято. Когда за невестой сватов посылают, те как раз говорят «за товаром пришёл».

— И что?

Он улыбается ещё шире, хотя кажется, куда уж? Опускает ресницы, они у него длинные, чёрные.