Коллекционер слёз

Затем прыгнуло, цепляясь когтями за кирпичи, взобралось вверх по стене дома и скрылось где-то на его крыше.

А я так и продолжила сидеть, уперевшись лопатками в стену, сжимая в дрожащих пальцах кусок окровавленного металла. Рядом на корточки опустился Спайк. Он заглянул мне в лицо, покачал головой. Что-то недовольно буркнул, затем забрал у меня из рук железку, отбросил ее в сторону. Помог мне подняться, поправил мою блузку…

— Отведи меня домой, умоляю. Мне плохо, мне нужно…

— Я понял. Пойдем.

Он взял меня за руку, увлекая за собой.

Больше ничего не говорил, шел довольно медленно. А я смотрела на землю, наблюдала за тем, чтобы идти со Спайком в ногу. Считала удары его трости о брусчатку, сбивая счетчик каждый раз, когда ее кончик соскальзывал между камней. В общем, я занимала себя всем, что только могла придумать, лишь бы отвлечься от мыслей о произошедшем.

Но стоило мне увидеть капли бурой крови, застывшие у меня на юбке, как к горлу подкатил крик отчаяния.

— Лучше поговорить о чем-то, — назидательно бросил Спайк, внимательно наблюдая за моим состоянием.

— Отвлечешься.

Поговорить. О чем? У меня сейчас все мысли были только о раненом Кровоглоте. Так, стоило быстро найти что-то, что у меня с ним ассоциировалось, и о чем можно было бы говорить. Или… о ком?

— Расскажи мне о нем, — я прикрыла глаза, отстраненно глядя на дорогу. — Ты знаешь, о ком я.

Спайк вздохнул, сдержанно кивая. Этого не было видно, я скорее ощутила, как он внутренне напрягся, стараясь сохранять хрупкое душевное спокойствие.

— Брат был не таким, как окружающие. С самого детства ходил постоянно, будто в воду опущенный. Все толковал о том, что рядом с нами живет какое-то страшное зло да рисовал свои картинки. Злился на меня, когда я говорил, что он рисует. Говорил, что маслом только пишут, — он пожевал губами. — Всегда помогал. Всем! Людям, кошечкам, собачкам. Черт, да он после дождя убирал червей и слизней с дороги, чтобы ненароком не наступить. Он даже Трупоеда как-то выхаживал.

В этот момент Спайк бросил на меня такой взгляд, от которого внутри меня что-то хрустнуло, с мерзким скрежетом ломаясь. Он ведь сейчас намекал на мои недавние врачебные потуги.

— Рик был слишком добрым. Слишком жертвенным. Это его и погубило, — он стиснул зубы, — он ведь ушел, чтобы найти лекарства для меня. А я и сам выкарабкался! Если бы не эта жертвенность, желание спасти всех и каждого… он бы сейчас был жив.

А я была бы мертва.

Мертва.