Коллекционер слёз

Ведь это была ее первая роль в моем театре!

— Она подарила тебе эту открытку? — убито отозвалась я, осознавая, что все это время он, нехотя, видел во мне свою погибшую, судя по всему, возлюбленную. И от этого становилось так тошно, что хотелось выть.

— Да, — короткий кивок. — Я нашел в себе силы сжечь тот листок, на который я переписывал ее слова, чтобы сохранить, боялся носить с собой открытку, чтобы не потерять. Прошли годы. Листок вернулся из небытия, а открытку я все еще ношу с собой. Скажи, не дурак ли?..

— П-почему сразу дурак? Ты ведь лю…

— Даже не думай, Одетта, — он выделил последнее слово так, что я невольно всхлипнула. — Она предала меня, использовала в своих целях. Потому я и сжег листок. И то, что при мыслях о ней я каждый раз хочу броситься в ад, где ей самое место, и вернуть ее… то, что я полон горячечного всепоглощающего чувства тоски по ней, не значит, что я все еще ее люблю. Я могу любить лишь образ, что она годами показывала мне. Но я не привык гоняться за тенями и призраками.

Он подошел ко мне. На этот раз опустился на колени, обхватил руками мое лицо и поднял его так, чтобы наши взгляды встретились. И отсек мне любую возможность разорвать наш зрительный контакт.

— Да, я любил ее, я не отрицаю. Но для нее это было средством. А я никому не позволяю себя использовать, — отчеканил он, словно пытаясь вбить это в подкорку моего сознания. Будто боялся, что с именем мне передастся и ее характер!

Я дернулась, попытавшись отстраниться, скрыться от холодного взгляда.

Но в последний миг остановилась. Кукловод не остановил, но я сама это сделала. Внезапно увидев за промерзшим насквозь взглядом плещущийся океан тепла и всепоглощающей нежности. Он бы и не против был вырваться наружу. Ледяная корка мешала. Кукловод не позволял себе тепло, боясь повторения истории из прошлого. Боясь оказаться слабым.

— И… что с ней стало? — прошептала я, мысленно уже готовясь к моральной пощечине.

— Хуже и представить нельзя, — Кукловод прикрыл глаза, словно почувствовав, что я слишком близко подобралась к его слабости.

— Ее выпил Пустота. Тот самый, кстати, что блуждает здесь на площади по ночам.

На этот раз я все-таки шарахнулась, вскочив и отходя к окну. Отчаянно не хватало воздуха. Благо, Кукловод моему тактическому отступлению не препятствовал. Я вспомнила, как именно к этому окну явился Пустота, как он шептал мне что-то о душе. И ведь…

— Тот Пустота говорил со мной, — затравленно пискнула я, тут же слыша за спиной шорох.