Коллекционер слёз

— Если так зол… мог не ловить меня.

Не знаю, как это у меня вырвалось. Однако я тут же пожалела о своих словах, спешно бросаясь к нему извиняться.

— Прости, прости, — вцепилась пальцами в его плащ, — я не то имела ввиду совсем. У меня совсем уже ум за разум заходит. Теряюсь в эмоциях так, будто вернулась в первые дни своего существования.

— Все хорошо, успокойся, — развернулся. Обнял. Я лбом ему в ключицу уткнулась. — Сам виноват, пора было бы уже выучить, что за тобою нужен глаз да глаз. Успокаивайся, и пойдем к остальным.

Не гоже традиции нарушать, Васко уже все принес.

— Что еще за традиции?..

— Мы делаем фото всей команды, что участвовала в создании спектакля. В день премьеры на сцене фотографируемся.

И Кукловод, взяв меня за руку, повел за собою. Обратно, в мир сценического искусства. И пока мы шли, в голову прокралась запоздалая мысль: он ведь мог использовать свои магические нити, чтобы поймать меня, однако предпочел подхватить сам. И Спайк в этот момент куда-то… ретировался?

***

Премьера прошла, на диво, успешно.

Зал был почти полон, люди аплодировали, вставали с мест. Кто-то свистнул, за что тут же, судя по всему, получил нагоняй. Нас просили трижды выйти на поклоны, к чему я определенно не была готова. В особенности, к этому не готов был мой костюм. Будучи за кулисами, я уже сняла парик после первого поклона, а потом не успела его толком закрепить перед вторым. Так что случился небольшой конфуз, и мои светлые локоны остались на сцене. Это вызвало смех, улыбки и очередную порцию бурных оваций.

Правда, по этой причине пришлось вернуться на сцену уже после завершения спектакля, когда все зрители покинули зал. Как выяснилось, мой парик каким-то удивительным образом свалился со сцены. Оставалось загадкой, как только никто не решил прикарманить его себе. В конце концов, его точно можно было продать. Оставалась версия о том, что самые бедные слои общества в театр не ходили.

Забрав свое добро, за потерю которого Жоззи точно откусила бы мне голову, я уже поднималась обратно на сцену, как вдруг… из зрительного зала раздались аплодисменты.

Обернувшись, я вздрогнула. Взгляд черных глаз пробрал до костей, заставив уже занесенную над ступенькой ногу промахнуться. Что ж, он явно не ожидал, что от его появления я попытаюсь навернуться с лестницы. Кажется, Кукловод был прав, когда называл меня мешком с картошкой. Падаю я столь же изящно.

— Браво, Одетта.

Голос человека в черном, встреченного нами на кладбище, словно бы под кожу проникал.