Коллекционер слёз

В следующий миг мне остается только нелепо взмахнуть руками, сваливаясь с края сцены. Я уж успела подумать о том, как я приложусь головой о паркет, как чья-то сильная рука перехватила меня за талию, удерживая в нескольких сантиметрах над полом.

— Должность самого грациозного мешка с картошкой, — коротко буркнул Кукловод, ставя меня на ноги. Лицо у него сейчас было такое, будто он взглядом убить меня хотел. — Давно себе ничего не ломала?

— Спасибо, — я неловко отвела взгляд, не желая сейчас выяснять отношения.

Искала, за что бы этим взглядом-то зацепиться, чтобы не выглядеть глупо.

И тут внутри все действительно натянулось подобно струне. Я заметила свою перчатку, лежавшую на краю сцены. Спайк, кажется, стянул ее с моей руки, пытаясь меня удержать от падения. То есть моя рука…

Не найдя решения гениальнее, я бросилась к единственному источнику спасения. К Кукловоду. Я вцепилась в него, делая вид, что обнимаю, на деле же просто спрятала руку под его черный плащ. И, судя по всему, Кукловод настолько опешил от подобного, что даже обнял меня в ответ.

Ну, руки на плечи мне опустил.

— Одетта, с тобой все в порядке? — в его голосе действительно сквозили удивление и забота. И это было так приятно.

— Н-нет… пойдем со мной, умоляю! — кажется, в моих глазах и голосе сейчас было столько искренней мольбы, что я могла бы и саму смерть разжалобить.

— Хорошо-хорошо…

В этот миг взгляд Кукловода, похоже, зацепился за мою перчатку. В тот же миг он сплел наши пальцы, отлепляя меня от себя. Забрал с края сцены потерянный аксессуар и утащил меня к себе в кабинет.

Усадил в кресло, запер за собою дверь.

— Что это было, Одетта?

Он протянул мне перчатку, а я поспешила забрать ее. Меня трясло, стоило только на миг представить, что за два часа до премьеры кто-то мог узнать о моей природе. Что бы тогда было?

— Ты только не целовалась с ним! — Кукловод буквально выплюнул это, отходя к своему столу. — Или это у вас репетиции такие? Несанкционированные.

Может, он не отдавал себе сейчас отчета в том, что это выглядело как банальная ревность, а не как праведный гнев режиссера постановки? Хотя, кто бы говорил.

Я несколькими минутами ранее не отдавала себе отчета в том, что Спайк, кажется, действительно поцеловать меня пытался. Что бы он ощутил, коснувшись губами не моего запястья, скрытого тканью, но губ? Пусть они и были так похожи на человеческие. От эмоций кружилась голова, я была благодарна Кукловоду за то, что он меня, прежде всего, усадил в мягкое кресло.