Коллекционер слёз

С трудом можно было представить, что этим местом владел и управлял один человек. Это строение, массивное и в то же время эфирно-лёгкое в своем, пусть и помпезном, но таком волшебном дизайне, никак не вязалось в моем сознании с мрачным образом Раймонда. А он, судя по всему, чувствовал себя здесь ничуть не менее свободно, чем в стенах родного дома. Он приводил меня сюда день за днём, уже вторую неделю. Казалось, что театр вымирал в эти вечера. Мне не доводилось пересечься ни с кем из труппы или работников театра, я даже не уверена, что им было известно о моем существовании.

Но не сказала бы, что меня это заботило.

Раймонд был не таким, как Кукловод. Хотя, казалось бы, это и раньше не вызывало сомнений. Речь о том, что он был совершенно не таким учителем. Кукловод, обучая меня сценическому мастерству, был терпелив, аккуратен, хоть и жесток временами. Раймонд же казался его полной противоположностью: сдержанный и изящный в жизни, во время обучения он становился поистине страстным и импульсивным. Не запрещал себе ругать меня за малейшие ошибки, собственноручно помогать со сложными позами и па, чем постянно смущал меня, внезапно оказываясь рядом и касаясь сквозь тонкую ткань тренировочного костюма.

Костюма, через который прекрасно были видны шарниры, на которых держалось все мое хрупкое искусственное тело. Признаться, постоянно надевая лишь закрытую одежду, я уже почти позабыла о том, какое отвращение вызывали у меня эти грубые суставы. Раймонду же, казалось, напротив, доставляло какое-то хищное удовольствие наблюдать за мной, особенно в моменты терзаний над собственной внешностью. Особенно у зеркала. Огромного зеркала во всю стену в зале хореографии. И это было терпимо, пока мы разучивали базовые движения. Но, стоило нам дойти до парной хореографии...

— Взгляни на себя.

Он стоял у меня за спиной, с легкостью удерживая мое тело перед собой, натянутое словно струна. Руки вскинуты вверх, носки едва касаются пола, голова запрокинута на плечо мужчины, его руки покоятся на моей талии. Мы замерли в двух шагах от этого проклятого зеркала.

— Открой глаза, Одетта. Взгляни на себя, — уже в который раз он рычал это мне на ухо, едва не доводя до слёз. — Не вынуждай меня заставлять тебя.

Я похолодела, с ужасом открывая глаза. Однажды мне уже хватило наглости вынудить его, и столкнуться с его методами получения желаемого. В тот вечер я думала, что он прогонит меня, либо я уйду сама. Мысли о том, что мне буквально некуда идти в тот миг меня не посещали.

— Вот так...