Коллекционер слёз

молодец. А теперь взгляни на себя, — он продолжал сладко шептать мне на ухо, но даже так в его голосе слышался приказ.

— Я не хочу.

— Ты должна, Одетта.

— Почему? Зачем?! Я не понимаю, — моего всплеска внезапной ярости даже хватает на то, чтобы дернуться, едва не вырвавшись из рук мужчины. Но он удержал меня, перехватив еще крепче, чем до этого.

— Не понимаешь... — вместо металла, который я ожидала, в его голосе вдруг звучит... тепло? Возможно, у меня начались слуховые галлюцинации.

Одним уверенным, резким движением, Раймонд разворачивает меня к себе, заставляя прижаться к его груди.

Заглядывает мне в глаза, мягко улыбаясь. Без издевки, иронии. Поправляет мои волосы, собранные в тугой пучок.

— Подумай, милая Одетта, что должен испытывать зритель, видя тебя на сцене? — он тут же отвечает сам, прикладывая палец к моим губам. — Произведение искусства. Ты — не просто танцовщица, ты — божественное создание, присланное откуда-то из заоблачных далей, дабы усладить его взор своим искусством.

— Ты сейчас точно описываешь на танцовщицу кабаре, которой все только и стремятся, что заглянуть под юбку? — едва ощутимо дергаюсь в его руках, наивно полагая, что Раймонд отвлекся, даст мне ускользнуть.

Но черта с два. Хватка у него поистине стальная.

— Танцовщицы кабаре услаждают взор своим телом, макияжем. Тем, что у них под юбкой, в декольте. То, что мы привыкли видеть сокрытым, они выставляют напоказ. Ты же должна быть прекрасна, словно небожительница, в любой одежде. В каждом твоем движении, взгляде я должен видеть подлинное воплощение искусства.

А ты, стоит тебе бросить взгляд в зеркало, зажимаешься, теряешься. Чтобы заставить зрителей полюбить тебя, ты должна в первую очередь сама полюбить себя в полной мере. Вот, скажи мне на милость... — одним резким точным движением он разворачивает меня к зеркалу с такой скоростью, что я не успеваю даже среагировать, да так и замираю в его руках, словно послушная кукла. Кукла. — ...что ты видишь?

Уродливое тело с уродливыми шарнирными суставами.

Искусственное порождение больной фантазии, ошибку. Ненастоящие волосы, лишь намертво приклеенный парик. Ненастоящие глаза разного оттенка, просто два камушка. Все искусственное, ненастоящее.

— А что видишь ты?.. — сдается мне, мой затравленный взгляд был куда красноречивее, чем я смогла бы выразиться устно.

— Наконец то, ты начала задавать правильные вопросы. Я, милая Одетта, вижу несовершенство. И в этом несовершенстве твоя притягательность.