Коллекционер слёз

Сотня идеальных размалёванных девок меркнет рядом с тобой, одной единственной, несовершенной, — он почти с любовью обводит длинными пальцами изгиб моего плеча, спускаясь ниже. — Красота в изъянах, моя милая. И если красота истинная, то изъяна в ней быть не может.

— Ты сам себе противоречишь...

— Нет, — он отпускает меня, отходя и наливая себе воды. — Ты никогда не задавалась вопросом: почему из всех созданий Кукловода чувства достались именно тебе?

Судя по его тону — мысль он не закончил. Но я вижу в отражении, что Раймонд замер, заметив, что я не отошла от зеркала.

А я просто... смотрю.

Этим чертовым вопросом мы с Кукловодом задавались, наверное, с самого начала моего существования. Почему именно Я? Неужели Раймонд прав, и мои чувства, вся моя жизнь, достались мне только потому, что, в отличие от всех остальных созданий Кукловода, я была неидеальна? Разве мог крыться в этом секрет? Нет же, если бы это было так, то Кукловод давно бы уже обнаружил это, насоздавал бы себе десятки кукол с эмоциями и развлекался бы.

Или нет?.. Право, какие уж тут развлечения. Он так со мной настрадался, какие десятки обремененных эмоциями кукол?

Сделав неуверенный шаг к зеркалу, я касаюсь своего отражения раскрытой ладонью, словно приветствуя его. Кукловод говорил о том, что я несовершенна, и я вбила себе в голову то, что это — плохо. Но если попробовать взглянуть под другим углом? Под тем, о котором так просит Раймонд.

Безмолвно, он приближается ко мне вновь. Не касается. Замирает у зеркала в шаге от меня.

Подняв руку, тонкими пальцами касается своего подбородка и... ждет? Сообразив, чего он от меня хочет, нехотя повторяю его движение, неотрывно глядя в блестящее стекло. Пальцы скользят ниже, на миг замирая в ямочке ключиц, к изгибу плеча и ниже до локтя. Вытягиваю руку, дотягиваясь до самых кончиков пальцев, зачем-то даже слегка привстаю на цыпочки. Не успеваю даже удивиться тому, что на этот раз не замерла, коснувшись локтевого шарнира, а спокойно пропустила его. Это не укрылось от внимания Раймонда, его губ коснулась тонкая улыбка.

— Ты начинаешь понимать, милая Одетта, что красота — в глазах смотрящего. Если ты сможешь увидеть ее там, где вижу я, — он приближается ко мне, мягко, ласково обводя пальцами контур моей ключицы, — тогда и все остальные увидят. Это нам и нужно. Ты — моя прима, помни об этом.

***

Тем вечером на улице разыгралась просто ужасная метель. Отменив все репетиции, Раймонд отсиживался дома у камина, пил вино и слушал музыку.