Игра бабочек

Рассыпается? Нет!

— Мы должны заключить мир с Царем царей! Его тайный посланник уже в столице! Арнольд, будь мужчиной, опомнись и откажись от неё! Откажись от Девоны!

Что заставило канцлера сорваться с места? Сила, которую удержать было невозможно. Вся ярость, накопившаяся в нем, вырвалась наружу, словно весенние воды сквозь брешь в рухнувшей плотине. Он был у кресла священника уже через мгновение. Испуганные птицы с шумом сорвались в полет, а он сжал пальцы, стиснув воротник необычного костюма Ричарда.

Перевернутые чашки оставили темные пятна на убранстве стола и белоснежной мантии. Арнольд задыхался, с хрипом произнося слова.

— Ты сошел с ума. Разве ты не чувствуешь, что происходит, когда она рядом? Не можешь не чувствовать, ты же такой же маг, как и я! Не можешь не понимать, не ощущать всю эту фантастическую энергию!

Священник безуспешно попытался оторвать от себя стиснутые руки. Силы начали покидать его и, вполне возможно, Гензерих, которому вспышка необъяснимой злобы придала огромную энергию, не удержался бы и задушил своего руководителя тайной службы.

Но в этот момент события приняли новый оборот.

За спиной канцлера раздался щелчок дверной защелки, ворвавшийся в комнату сквозняк обдал внезапным холодком, стук женских каблучков замер на пороге, словно их обладательница передумала идти дальше, но и выходить пока не желала.

Жестоки страдания сердца

Попавшего в когти дракона.

..

Это была поэма какого-то германского автора. Наверняка германского, они все время писали о страшных тайнах и романтических страданиях. И слушал эти строки он, скорее всего, на собрании напыщенных болванов, считавших себя властителями умов и творцами истории. Читал этот опус какой-то приезжий юнец с подкрашенными самым идиотским способом глазами. Читал, захлебываясь от эмоций, и патетически размахивая руками. Но сейчас голос был женский, молодой, красивый, и в этом голосе звучало неприкрытое сочувствие.

Но среди слов, произнесенных девушкой нараспев, как в театре, ему почудилась тайная насмешка. Так жестокую радость от чужой неудачи прячут порой за густыми ресницами и намеренно отводят взгляд, стараясь не подать вида и наслаждаясь чужим отчаяньем.

Канцлер замер и почувствовал, как холодный пот начал стекать по его щеке. Глупее и ужаснее ситуации придумать было невозможно.