Игра бабочек

Войдя в кабинет, она замерла в удивлении, увидев, как сам Первосвященник отряхивал от кофейной гущи разбросанные бумаги, а на столе среди перевернутых чашек лежала расколотая чернильница, и отвратительное пятно уже почти впиталось в благородную полированную деревянную гладь.

Арнольд заставил себя говорить максимально спокойно, никак не показывая эмоций. Хотя это уже не имело какого-либо значения. Теперь он мысленно возносил благодарность Неделимому за то, что Девона где-то задерживается, что она остановилась, скорее всего, на набережной, и не увидит этот бардак.

Кроме того, она очень не любила ждать, во всяком случае, так ему казалось. А если переговоры затянутся, то вообще придется извиниться и попросить у нее прощения.

Просить прощения у дракона? Прощения у нее? В этом что-то было. Такое достаточно необычное, новое. Он забылся, и нелепая усмешка выдала не совсем приличные мысли.

Серебряный поднос с грохотом рухнул на пол, и девушка прижала руки к губам. Ее голос дрожал от слез, и канцлер решил, что пора вмешаться.

Не хватало только истерики служанки. Вот только куда подевался проклятый референт?

— Господин канцлер! Я не знала, что вы вызываете именно меня! Я прошу прощения! Не говорите господину Фельдену! Не говорите вашему секретарю!

Девушка уже всхлипывала и заламывала руки и, как ни странно, эта сцена заставила Арнольда успокоиться. Все что уже могло произойти — произошло.

— Спокойно, спокойно. Займитесь делом. И побыстрее.

Девушка кивнула и, на минуту исчезнув в приемной, вернулась с щеткой, тряпкой и железным ведром.

Ричард не выдержал, схватился за голову и захохотал. Через мгновение темная гостья вторила ему голосом полным звона серебряных колокольчиков. Аланна втянула голову в плечи, но приступила к работе.

Разбитые чашки оказались в ведре, темные пятна исчезли, измятые и запачканные бумаги по возможности очищены и сложены в относительно ровную стопочку.

Арнольду казалось, что время замерло и он ждал неизвестно чего. Несколько раз он встречался взглядом с персиянкой.

Или ему казалось, что встречался. Ее глаза под вуалью не выражали ничего. Или ему грезилось, что они мерцали как чуждые этому миру равнодушные черные звезды. Хотя, черные звезды — это только выдуманный символ для чего-то противоположного по смыслу серебристому сиянию в ночном небе. Или правы те, кто утверждал, что чернота, бездна существовали на самом деле? И ее глубину даже можно рассчитать, если найти столько людей, которые будут считать всю жизнь.