На Дороге

Поймать бы такой луч и к бабуле в кастрюлю!

Но луч уже померк, Фей долго стоял у лужи, все выжидая следующий. Увы, луч так и не появился.

Фей вернулся домой ни с чем, от расстройства одновременно с ожиданием счастья и чуда, он слопал целую банку полуденного июльского солнца. Чрезмерную приторность заел февральскими хрустящими лучиками…

Бабуля только головой покачала. К чему все эти страдания? Зазовет она солнце обратно, но не раньше весны. Раньше весны никак не получится - дела, знаете ли...

Фей только угукнул, да и поплелся в кровать.

Ночь выдалась ясная, ветреная, скрипучая. Фей не спал и все думал об упущенном луче. А поутру, запасясь специальным бабушкиным сачком и банкой, пошел на охоту за солнцем.

Ноябрьское солнце было хитрым и шустрым, только обрадуешься, что поймал, как оно уже оп, - и растаяло, не оставив даже дымки. Потому сачок был с клапаном, так просто не убежишь.

Весь день Фей провел в лесу, подкарауливая лучи, но солнце совсем исчерпалось. Когда Фей окончательно расстроился и повесил нос, вдруг весь лес залила волна оранжево-красного цвета.

Ноябрьский закат. Фей тут же поймал свет, слизнув его сачком, как кисточкой краску.

Лес потемнел и потускнел, но Фею было необыкновенно весело. Он шел вприпрыжку, то и дело помогая себе крылышками и насвистывая песенку. Бабуля свет в банку закатает и будет как апельсиново-клюквенный мармелад…

Фей так развеселился, что даже ворон перестал замечать. Вдруг услышал чей-то тихий плач. "Кто бы это мог быть?", - удивился Фей. Все букашки давно спали, полевые мыши и кроты заложили мхом дверки уютных нор.

Плакали громко, Фей пошел на звук, в осенних сумерках ничего не было видно. Фей то и дело спотыкался:

- Эй, ты где? - спросил он сумерки.

Рядом всхлипнуло.

- Фу ты, пропасть, так недолго и пятку наколоть! - он огляделся, прямо над головой едва виднелась коробочка сухоцвета, внизу же было так темно, что он не разглядел собственных пальцев. - Ау!

- Ой, я бедный-несчастный… - расплакались рядом. По тонкому писку Фей решил, что это комар.

Но уткнулся во что-то теплое, пуховое. Теплое и пуховое вздрогнуло. - Кто здесь?

- Это я, - уверенно заявил Фей, ничуть не сомневаясь, что его должны все знать. - А ты кто?

- Я? Я... - голос снова съехал на писк и слезы. - Я самый несчааастный...

Фей не выдержал. Ну ничего же не видно! Он быстро открыл силок со светом и зачерпнул немного рукой. Свет вырвался целым снопом, озаряя мир: и пустой сухоцвет, и пожелтелую сникшую траву, и сидящего напротив птенца.