На Дороге

Разогнанная кровь ослабила действие яда, страх и гнев окончательно стряхнули сон:

- Зачем я вам? – Сильвия привстала, думая, что, если бы хотели просто убить, давно уже убили. Жрец, рыбачка и Тварь растерянно переглянулись.

-Девонька, не серчай, это же честь великая! - снова начала хозяйка избы. - Живем мы здесь издавна, обычаи свои чтим, с Хозяином дружим. Хозяин нас весь год берег, рыбу в невод загонял, от зверей стерег! Теперь наш черед благодарить… Но мало нас осталось! Дитяти в этом году не народилось.

А с брюхатой тобой, считай, сразу двое…

- Я видела, у вас Молельня есть. Значит, Всевышнего знаете. Детей убивать – грех большой. – Сильвия оторопела, ладно ее, чужачку, хоть грех, но не жаль, но родных детей?!

- Всевышний далеко, а Хозяин близко. Хозяин о нас и заботиться! - улыбнулся нечестивый священник.

- Что-то наша красавица слишком болтлива! - промурлыкала желтоглазая, от тихого голоса у Сильвии побежали мурашки. – Дай ей еще!

- А вдруг…вдруг слишком много будет? - растерялась рыбачка.

- Напои, я сказала! – лязгнула острыми зубами Тварь. - И нож забери.

Рыбачка наполнила чарку.

- Как же я долго тебя ждала, моя королева! Наш триумф близко… - прошептала желтоглазая. – Дай нам вкусить твоей плоти, разделить с тобой Силу! Твоя кровь, драконица, она даст нам ВСЕ! Миры падут ниц! Наконец-то ты наша!

Сильвия помертвела, стало по-настоящему страшно, но она упрямо повернулась к хозяйке избы:

- Я могу тебя защитить, тебя и твоих детей. Вас всех.

Не нужно отвара и оставь мне нож, – после этих слов с вызовом посмотрела на желтоглазую тварь. Рыбачка не подняла глаз. Желтоглазая зарычала, а потом расхохоталась:

- Потерпи, я освобожу тебя от глупой личины человека. - щерясь в страшной улыбке, пропела волчица. А затем гаркнула на хозяйку дома:

- Давай, пошевеливайся! – рыбачка побелела от страха и тут же принялась исполнять, послушно вытаскивая из кармана платья нож степняка. Затем поднесла чарку к губам жертвы, насильно вливая.

Сильвия пыталась выплюнуть, но не получилось, рыбачка ловко зажала нос, и чтобы сделать вдох, нужно было проглотить гадкую дрянь. Пытаясь высвободиться Сильвия со злостью мотнула головой, получился легкий кивок.

Тварь нервничала и торопилась, словно испугавшись чего-то, она вышла из дома. Оставшийся в избе лжеприслужник заунывно запел, то и дело переходя на шепот, от которого бежали крупные мурашки.

- Не надо! – взмолилась Сильвия, обращаясь к рыбачке.