На Дороге

Драго нравилось, как сплетался запах сена и тонкий аромат кожи возлюбленной. Нравилось, как огненная волна пожаром растекалась по шуршащей сухой траве. Но больше всего нравилось, что, когда засыпал, возлюбленная перебирала его волосы, и он слышал мерный перестук копыт лошадей, их тихое похрапывание, стрекот сверчков и шум ветра. В спальне отца были слышны только скрипы и мышиная возня.

Рано или поздно придется уйти наверх, его сын не должен быть зачат в конюшне, разве нет?

Драго остановился у входа: сегодня он был не один, и, увы, это не Лила пришла раньше условленного - Алион сидел возле стойла.

- Что это? - вопрос заставил Алиона вздрогнуть и вскочить, он никак не ожидал увидеть здесь Драго. Разве конунгу не выводят коня уже оседланным и к парадному крыльцу?

- Это... Так, ничего. Нашел в комнате мамы, - замялся Алион, пряча книгу.

- Ты был в её горнице? - Драго почувствовал раздражение: то ли из-за самого присутствия незваного гостя, то ли из-за полного пренебрежения Алионом традиций степняков.

- Прости, как-то само вышло, – Алион не стал скрывать, что прочел мысли брата. - Знаешь, я все хочу понять, как она жила, что делала, о чем думала...

Драго крепче сжал зубы, отчего заиграли желваки:

- Как-то жила, просто жила. Детей рожала, воспитывала, что еще?!

- Она любила твоего отца? - прямо спросил Алион.

- Зачем ты спрашиваешь? - сквозь зубы спросил он.

- Драго, - Алион положил руку на плечо младшему брату, - не злись. Я просто... Просто хочу понять, что происходит... Почему все...так.

- Как так? - с вызовом начал Драго. Алион растеряно пожал плечами. А Драго продолжил. – Знаешь, что я точно понимаю? Что отец любил её и этим не снискал себе похвалы у своего народа. Родись я от степнячки, никто бы не дерзнул поднять мятеж.

- Родись ты от степнячки... - ты был бы не ты, - резонно заметил Алион, - и мы не были бы братьями.

Драго помолчал, потом продолжил, торопясь, словно слова жгли ему рот:

- Я был маленький, но помню, как сейчас. Мама рожала Оси. Вельма, ей помогавшая, что-то сделала не так. Мама впала в беспамятство, её мучал страшный жар. Вельма говорила, что мама все звала конунга. Ты уже знаешь, дела наших женщин - не наши дела.