Сегодня изменит все

— Сегодня изменит все… — прошептал Ферек и посмотрел в каминное пламя так, словно видел больше, чем учитель.

— Именно. Произнесенные на арене, перед источником слова обретут силу. Повернуть назад не выйдет. Возле чаши поставят насесты, на них усядутся черные птицы. Арта должна будет угадать, кто из воронов — ты.

— И что будет, если удастся?

Иржик пожал плечами.

— Мир перевернется, изменится наша природа, источники забьют снова, а в артефакты вернется жизнь, — с этими словами он ухватил за серебряную цепочку и вытащил из-под нательной рубашки древний медальон.

В квадрат был вписан пятиугольник. В пятиугольник — круг. Его делили, образуя лепестки, два овала, поверх которых крепился еще круг, вписанный в него квадрат, обрамленный светлым и темным серебром. В центре горела яркая синяя искра. — В мой, например. Пока он лишь тлеет.

— Или все сломается окончательно, — предположил Ферек.

Иржик рассмеялся и развел руками:

— Пока не исполнится, не узнаем.

…Возвратившаяся обратно, чем-то очень довольная саламандра (слишком ярко она сверкала глазами) медленно пожирала начертанный на углях знак. Ей было безразлично, что тот означал. Дрова потрескивали, ветер носился по комнате. Ферек, просидев в его обществе еще четверть часа, ушел, полностью примирившись с самим собой и готовый принять судьбу такой, какой она обернется к нему завтра: в образе ветреной прелестницы или зловредной карги.

Иржик сел удобнее и прикрыл глаза. Спать он не хотел, но перед испытанием следовало отдохнуть. Пришлось отдаться во власть воспоминаний. Правда, делая это, он не сообразил каких именно, а потом оказалось поздно. Он не мог уже ничего изменить.

Глава 1

Подошвы звонко стучали по утоптанной дороге. Последний дождь прошел с неделю назад. Голая земля отличалась твердостью камня. И хорошо: Иржик терпеть не мог грязь и слякоть, еще сильнее — оскальзываться, а иногда и падать в лужи.

Несмотря на каждодневные тренировки, недовольное ворчание Айвена и его же утверждение, что только маги древности могли позволить себе стоять в стороне, изображая истуканов, статуи и идолов, и сокрушать врагов градом камней, огненным ливнем, ледяными стрелами или шаровыми молниями, Иржик по-прежнему оставался неловким. К тому же костлявым, а значит, каждое падение давалось ему болезненно.