Сегодня изменит все

Мир сменил краски, стал темнее, нежели был, больше. Вернее, истончился и завис в воздухе сам Ферек, судорожно взмахнул крыльями, препятствуя падению, и взвился ввысь в облике черного дрозда.

— Ненавижу! — догнал его полный боли и ярости выкрик Арты. — Да как ты мог?!

К кому она обращалась, Ферек не понял.

Несколько бесконечно долгих ударов сердца она стояла напротив колдуна. Так и не дождавшись чего-нибудь более существенного нежели испепеляющий взгляд, тот развернулся и направился прочь.

Сделав круг над поляной, что далось ему нелегко, — дневные птицы не летают ночами, поскольку не видят почти ничего; его спасало лишь слабое человеческое зрение — Ферек опустился на плечо учителя, чувствуя странное облегчение.

— Я не привораживала его! — выкрикнула Арта.

Теперь, отогреваясь в тепле чужой силы, пребывая в привычном для себя образе, Ферек не испытывал уверенности в правдивости ее слов. Скорее, не понимал, зачем затеял побег. Захоти он сам, по доброй воле, покинуть стаю, действовал бы совсем иначе: не скрытничал, как последний трус, а пришел к учителю и сказал прямо.

И в городе, и в селах по соседству о колдовском поместье ходило много баек и страшных сказок. Будто Мастера Ворона питают жизни его же учеников, например. Вот только истинное положение вещей было иным, и учителя Ферек не боялся, безмерно уважал и никогда не бросил бы в беде. Так что же произошло? Почему? Не приворожили ли его, лишив свободы воли?

Поместье в птичьем зрении переливалось всеми доступными красками и оттенками, манило, обещало укрытие и поддержку — все то, о чем до ученичества Ферек мог лишь мечтать.

— Я люблю его! — выкрикнула Арта.

Ферек вздрогнул, переступил, раскрыв крылья для лучшего равновесия, и учитель прижал указательным пальцем его голову, напоминая о невозможности вырваться. На птицу прикосновение произвело должное впечатление, Ферек-человек и так не собирался никуда деваться. Кажется, его обманули… вернее, обманулся он сам.

— Ферек! — позвала Арта, но ответа не удостоилась: в птичьем облике он не умел говорить.

Посветлело. На умытое небо высыпали вереницы звезд. А может, просто развеялось одно колдовство и началось другое. Вокруг колдуна и его ученика с каждым новым шагом все сильнее закручивалось синее пламя. Скоро оно стеной отгородило их от всего вокруг. Оно же защитило бы от любого заклятья, брошенного в спину, столь же надежно, как и от стрел, дротиков и новомодных по нынешним временам пуль.