Сегодня изменит все

— Не погубите! — возопила матрона и на этот раз Айвена все же проняла.

— В три дня, чтобы в Тарье не было! — рявкнул тот. — Со мной золотом расплатишься, иначе удавлю, погань!

— Да как же… — заныла матрона, схватившись за горло, будто что-то принялось душить ее. — Бедная ж я…

— Золота-то натащила, — заметил Рикард. — Сорока.

— Так это ж… света истины подношения…

— Расплатишься тем, которое на груди носишь! — жалеть ее Айвен не собирался.

— Не губи!

— Что тебе ближе: жизнь или ересь?

— Колдун проклятый! — завизжала матрона, но руку под платье сунула, крест с груди сорвала и Айвену протянула.

— А все доброта моя виновна. Вот не пошла бы к тебе, мертвяк полнарода сожрал бы прежде чем чухнулись!

— На пол кинь, — приказал Айвен, и не думая прикасаться к золоту.

Стоило символу еретической веры упасть на доску, колдун начертил над ним знак, ребром ладони разрезав воздух крест на крест и заключив в круг. Тот заискрился ярко-ярко.

— Зло изгоняющий, — прошептал Эрик.

Иржик не слишком верил россказням о том, что еретики проповедуют именно зло в чистом виде, думал, их влекла, прежде всего, жажда власти и легкой наживы, желание встать над королями, приблизиться к вышним силам.

Недаром их предводители с постоянством, заслуживающим лучшего применения, провозглашали себя безгрешными проводниками воли света истины. Потому он искренне удивился, когда золотой крест зачадил, почернел, а потом изошел зеленоватым дымом в ворохе ярко-желтых искр.

— Кто расскажет, какое заклятие было на этом предмете? — скучающе-менторским тоном поинтересовался Айвен.

— Подчинения и отупения, — проговорил Виктор.

— Кто ж дал вам вещицу эту? — кивнув, обратился Айвен к матроне.

Та стояла на коленях ни жива, ни мертва, бледная, словно помирать собралась, с разгорающимся на щеках румянцем.

— Торговец Плят, — совсем иным, уже не истерично-визгливым, а уставшим, чуть хрипловатым голосом проговорила она. — Он по всем землям путешествует, проповедует тайно. Я ж сама не знаю, как крест взяла… дорогой ведь подарок, устоять трудно.

Столько золота: коров купить можно, дом справить, — она махнула рукой. — А затем, как надела, будто в тумане очутилась, все краски выцвели, зато стоило молитву свету вознести, на тело и душу такая благодать исходила… — и она залилась слезами.

— Головой подумать, с чего перемена такая, и крест снять, разумеется, не додумалась.

— При одной мысли о том, так муторно на душе становилось — хоть волком вой.