Сегодня изменит все

Плят кинул чем-то, Айвен вскинул руку и клубок свалявшихся ниток, как показалось Иржику, изрядно вымазанный в грязи и саже, взорвался, не долетев до него.

— Слуга Тьмы! — взвыл Плят хорошо поставленным низким голосом, пронесшимся громовым раскатом по двору и достигшим улицы. — Покайся! Пади ниц пред слугой Света Истинного!

— Истины, — поправил Айвен негромко, сбив проповедника с избранного обличающего-осуждающего тона. Видать, не столь хорош был Плят. Потому и вещал среди простого люда: даже к более образованным горожанам не совался.

— Эк… — выдавил он.

— Твоя ересь зовется: учение света истины, а не света истинного. Впрочем, вы постоянно искажаете смыслы себе в угоду.

— Да как ты смеешь?! — возопил Плят.

Правую руку он держал за спиной и теперь выставил ее в направлении Айвена, а заодно Иржика и всех прочих, столпившихся по ту сторону забора. Стратегически верное положение, позволяло проповеднику видеть всех своих врагов. Крест, который он сжимал, был в локоть длинной, из чистого золота, украшенный самоцветами, усиливающими колдовскую мощь — морочащий любого, кто на него взглянет.

Иржик узнал берилл, аквамарин, аметист, топаз — способствующие ясности мысли, но над ними всеми довлел огромный мутный опал болотно-зеленого цвета — камень, искажающий сознание.

Плят вдруг оказался прямо напротив Иржика, там, где еще мгновение назад маячила спина Айвена. Колдун же уже взлетел на крыльцо, но виделся смутно, словно в тумане. Изломанные, подрагивающие деревья, возле дома, куда-то плывущие искры перед глазами… Иржик оступился, чуть не упав.

Земля попыталась встать на дыбы, ударив в нос. В руке он нащупал рукоять каменного кинжала, сжал со всей силы, но в голове не прояснилось, а желание убить Плята стало шириться, захлестывая с головой. Одновременно с ним, по груди начала распространяться боль, жечься там, где прикасался Айвен. Означало ли это то, что убивать стоило не Плята, а целиться в Айвена? Вот только слишком просто! От морока, наведенного эдаким артефактом, стоило ждать подвоха. Быть может, в кого бы он не целился, хоть в дерево, он все равно попадет в учителя? Но не стоять же столбом?!

Иржик зажмурился до кроваво-красных кругов, отпечатавшихся на внутренней стороне век, и побежал. Жжение чуть поутихло, зато его нагнал голос. Знакомый, даже родной и любимый, сейчас показавшийся звоном ручья в пустыне:

— Иржик!

Он не мог знать действительно ли слышал его, но в том, что Лория не имела к еретикам отношения, не сомневался.