Сегодня изменит все

— А если начистоту, Карл, то ты — ворон и обращаться умеешь в ворона… ну, насколько тебе удается. Ни в кого другого — уже нет. Метаморфия, то есть преобразование в разного рода существ, — весьма сложное искусство, для которого надо обладать врожденными особенностями строения. Раз ты освоил один образ, в другой просто не запихнешься. Но вообще, я огорчен. Вот так и выпускай вас полетать на свободе, — притворно опечалился Айвен. — Мне ж теперь извиняться придется.

— Не надо… — просящее протянул Карл. — Я правда ничего не сделал.

Так… через забор на дом глянул.

— Ладно-ладно, верю, — сказал Айвен и рассмеялся.

Сегодня у него было особенно хорошее настроение, и Иржик даже догадывался почему. На шее наставника висело и загадочно поблескивало простое колечко — то самое, с помощью которого он вызывал дочь лекаря, вернее, ее образ. Сколь часто это случалось, он, конечно не знал, но воронята не переставая шушукались по углам. Рикард даже раз отважился подсмотреть, но что-то у него не задалось: с синяком под глазом в форме замочной скважины он ходил два дня, несмотря на все познания Виктора в лечебной магии.

— Повторю для лучшего закрепления: мы уничтожаем лишь злых, вредящих людям ведьм. Кстати, большая часть таких уже не относится или почти не относится к живым.

По зале прокатился слаженный вздох, тотчас утихший. Умолкли даже те, кто поначалу слушали мельком, увлеченные собственными делами. Виктор отложил книгу, которую пытался читать, Рикард — необструганную палку.

— Что такое? Я не рассказывал? — удивился Айвен.

Ученики синхронно помотали головами. Все, кроме Иржика, знавшего о мертвых ведьмах достаточно и даже видевший одну из них.

— Эка ж я неловок и неправ: такое и не рассказать. А ведь в том и кроется причина, почему меня… нас зовут защитниками этой земли, — сказал он. — Ведьмы бывают разными: не просто добрыми и злыми, но и живыми и мертвыми. Последние во много раз сильнее, и они уж точно полагают людей своей скотиной, которую можно резать ради еды и мучить для развлечения.

Или, скажем, привораживать, а потом смаковать жизненную силу, пока не вытянут досуха. Однако пока я здесь, подобного соседства допускать не намерен. И вам всем завещаю: убивать без сомнений и жалости всякую встреченную мертвечину, питающуюся людьми. Не только ведьм, но и колдунов. Среди нас, пусть нечасто, но тоже встречаются неживые.

— Катарина… — перебил Иржик и умолк, испугавшись допущенной дерзости.

— Да, — согласился Айвен. — Была одной из таких.