Сегодня изменит все

«Два любящих сердца способны отменить вражду, — начертано на трех тысячелетнем валуне, установленном на постаменте посреди столицы. Если верить книгам, камень принес из теневого мира кто-то из родичей тогдашнего правителя. Слова же появились на нем сразу после катаклизма. — Как только воссоединятся, несмотря на недовольство родни, учителей и самих магических законов, сегодня изменит все».

— Только чего именно изменит? — словно прочитав его мысли, спросил Ферек.

Иржик пожал плечами.

— Я могу изложить лишь собственные домыслы, если хочешь, — сказал он.

Ферек с готовностью кивнул. Можно подумать, он когда-либо отказывался от знаний. Всем воронам присуще любопытство. Учитывая отсутствие обвинений, истерик и мольбы отпустить с возлюбленной на все четыре стороны разом, Иржику с учеником повезло. Оставалось надеяться, что тот не погибнет, когда пророчество в очередной раз не исполнится. Впрочем, об этом Иржик решил пока не размышлять.

— Если верить колдовским книгам, а не делать этого не имеет никакого смысла, семьсот лет назад произошел катаклизм, в результате которого источники ушли под землю.

Магия почти исчезла, как и города с домами до неба, многочисленным населением, состоящим полностью из чародеев. Перестали работать артефакты, мир населили монстры, раньше не нападавшие на людей, а являвшиеся их помощниками. Но хуже всего — изменились сами люди. Большинство полностью утратило способности преображать мир, другие начали селиться возле пока не пересохших источников, они еще что-то могли, но разучились разжигать в душе магические искры.

— То есть?.. — о погибшей некогда стране Ферек знал, но Иржик ранее не касался этой истории подробно.

Саламандра перестала плясать и вообще куда-то делась. Видимо, решила покрасоваться перед кем-то другим. Не боясь ее побеспокоить, Иржик взял кочергу.

— Смотри, — он влил в нее немного силы и, начертив на углях круг, разделил тот на три неравные части. — Лишенцы, — указал он на самую большую, — люди не чувствующие источники вообще, — две других части вышли приблизительно одинаковыми.

— Стая, — указанная область вспыхнула синим пламенем. — Ковен, — оставшаяся зарделась.

— Я уже видел этот знак.

— Три — магическое число, устойчивее только четыре. Все мы — люди, — продолжил объяснять Иржик. — Но отличные друг от друга. Более всего походят на тех, кто жил до катаклизма, как бы не забавно это звучало, лишенцы. Мыслить и чувствовать они способны в равной мере и обычно эти два процесса не кажутся им противоречивыми.