Вернувшийся

А думающих в нынешний век мало. Правителю нужен каждый. Часть столичного двора за то же самое Раманда не возлюбила, считала, что тот своими речами опутывает сознание светлого правителя. Глупцы. Разве можно обмануть побратима бога? Ясмир был связан обоюдной клятвой с главой Пантеона. Честь, которой до него не удостаивались четверо правителей Хаждана подряд.

— …Обезьян?! — Яревена ужаснулась и скривилась от представления.

Все было готово, стол был весь заставлен. Время пролетело. За окном царила ночь. Но говорить хотелось еще о многом.

— Да, — продолжал рассказывать Раманд, отодвигая от себя тарелку. Еле сил хватило все попробовать. — С большим удовольствием. Подается запеченная голова с отрезанной верхней частью черепа, они берут ложку и…

— Достаточно! — неугодная судорожно глотнула воздуха и со звоном поставила чайную чашку на стол. — Пожалуй, не все хочу знать.

Раманд рассмеялся.

— Зря, так много интересных предпочтений. Человек на самом деле ест вообще все, единственное животное, которое так неразборчиво.

Например, правителю одного островного государства, согласно какому-то особому календарю, подают живых тараканов размером с палец…

— Нет, пожалуйста, — Яревена принялась закрывать ладонями уши.

— Верят, что увеличивает мужскую силу, — расхохотался Раманд.

Она не разделяла его веселья и уже вообще не могла смотреть на расставленные тарелки. Весь аппетит пропал. Или это от того, что она съела в пару раз больше обычного?

— Давай ограничимся природой, погодой и какими-нибудь интересными, но безобидными традициями, — попросила она почти с мольбой в голосе.

Ей нужно было смыть неприятные ощущения. Раманд серьезно задумался. Он тщательно выбирал. В его памяти, другой, отличной от той, что заштопана, от той, где гниль и болото, должно существовать нечто чрезвычайное, от чего дыхание у его Свидетеля перехватит.

— Есть племя — коневоды, — заговорил он медленно, нанизывая каждое слово на невидимую нить. — Они не знают наших богов, они никогда не видели их. Они верят в то, что все связаны между собой, что они одна семья.

И когда член семьи покидает их, на свет всегда рождается жеребенок. Они считают, что это душа умершего вернулась к ним. Они не убивают. Ни друг друга, ни лошадей. Они даже пауков и гусениц просто уносят из своих домов, сооруженных из соломы и глины. Они говорят, что если убить по злости или по глупости, то больше ни одна лошадь не родит. А, значит, более ни одна душа не будет способна вернуться обратно в мир, значит, все племя вымрет.