Илинн

Чиркнуло острым когтем длиннопалой лапы по рукаву, обнажая мою руку. Хищно облизнулось, издав утробный рык, и попыталось вцепиться в длинную синюю вену, которая ярко выступала на бледной коже. Я закричала от ужаса, и тут же со всей силы отшвырнула его от себя. Описав дугу в воздухе, монстр отлетел на стол лицом вниз. Раздался хруст — голова его неестественно вывернулась и теперь смотрела тусклым бессмысленным взглядом в потолок. Я облегченно выдохнула, зажав рот ладонями. Вдруг, казавшееся уже бездыханным, тело дернулось, и, к своему ужасу, я увидела, что исчадие Ада стало медленно оживать.

Хотя шея и была сломана, оно поднялось на четвереньки и замерло. Несколько раз дёрнуло плечами — в позвонках что-то щелкнуло и затрещало, как в часовом механизме, и голова, провернувшись до щелчка, встала на место.

Оно медленно развернулось, не меняя позы, и уставилось на меня. Крошечные чёрные глазки, тусклые прежде, зажглись алым. Не сводя с меня злобного взгляда, кошмарное отродье чуть подалось назад, группируясь для прыжка, словно дикий зверь.

Инстинктивно я закрыла рукой шею. Почему-то я была уверена, что в этот раз прицел будет прямо туда, где сейчас так бешено пульсировала артерия. Чудовище сделало ещё пару шагов назад и, разогнувшись, словно пружина, метнулось в мою сторону.

Дальнейшие происходило как во сне...

Гулкий стук. Мерный шум невидимых мельничных жерновов в ушах. Рука как-то слишком медленно тянувшаяся к ножнам на поясе юбки.

Блеск кинжала, взметнувшегося над головой, словно молния. Затем удар, визг и предсмертный хрип — острие легко прошло сквозь летящее на меня тело и с глухим звуком пригвоздило его к столу.

Глаза уродца напоследок вспыхнули, слово угли, догорающего костра, а затем погасли навсегда. «Видимо, сегодня не моя очередь умирать», — угрюмо, но с большой долей облегчения подумала я, разглядывая останки того, кого я раньше называла земляным человечком.

***

Я осторожно выдернула из него кинжал и убрала оружие обратно в ножны. Потом обмыла останки корня, разрезала его на куски и отставила в самом сухом углу лачуги.Через несколько дней, немного придя в себя от пережитого ужаса, я открыла крышку сундука и заглянула внутрь.

— А-лам-бик, аламбик, где же ты, мой старый друг? — шептала я, вытаскивая из его недр медные кувшинчики и трубочки, — Пришло время приниматься за работу.