Предания серебряной птицы (Сны хрустальных китов том 1)

Эритель даже потряс один из гобеленов за незакреплённый уголок, но вместо облака пыли, оттуда вылетел лишь сонный комар, незамедлительно княжичем прибитый.

Нашлось тут место и для множества мелочей, вроде письменного прибора, изукрашенного малахитом, стопки книг, засушенного букетика какого-то неизвестного княжичу растения в маленькой вазочке, шкатулочке с несколькими отделениями, отделанного настоящим перламутром. Княжич заглянул в чашку для песка – полная, и чернильница не пустовала. Прошёлся по названиям книг, улыбнулся: сплошь сказки да благонравные поучения.

Будто для девчушки какой комнату готовили, а не для юноши двадцати лет.

Гостю довольно отвели времени, чтобы как следует все проверить. Он успел скинуть с себя осточертевшие и, к тому же, натёршие ноги сапоги, снять плащ, на сей раз сухой, зато успевший окунуться подолом в пыль, когда явились служка и пара дюжих носильщиков с бадьёй. Эритель не стеснялся раздеваться перед людьми. Да и чего, собственно, стесняться? Ни уродливых шрамов, ни пятен родимых, ни увечий никаких младший Родимович не имел, и с младенчества приучился плескаться голышом вместе с другими детьми сначала в специально выстроенной купальне, а потом и на речке.

Но взгляд служки заставил приёмыша нырнуть в горячую воду как можно быстрее, уж больно любопытным тот был.

Служка долго тёр его спину мочалом, потом мыл голову, вылив, наверное, целое озеро воды. Беренийцы славились не только кузнечным делом, как родная княжичу Сартия – стеклодувным делом и плотничеством, их мыла да разные притирки закупала половина мира.

Но такого количества баночек и бутылочек, что выставил перед гостем служка, не имела даже Илана. Тут тебе и розовое масло, и какой-то бальзам, от которого кудри стали мгновенно мягче, и какое-то зеленоватое варенье, резко пахнущее болотом, но на деле оказавшееся отличным смягчающим средством для юношеских пяток.

Вслед за купанием пришла пора обряжаться, и тут-то и раздался стук в дверь. Решив, что это носильщики за остывшей бадьёй вернулись, Эритель бросил служке:

- Отопри, - и удивлённо воззрился на вспорхнувшую в покои королевну.

- Вижу, Кайёлль постарался вас уважить, - знаком отсылая парнишку прочь из покоев, заметила Ёнвилль.

- Да… благодарю вас, ваше высочество, - раскланялся сартиец.

- Ну, бросьте! – притопнула ножкой девушка. – Благодарить потом будете, когда с победой на ладью свою вернётесь. А за эдакий пустяк и «спасибо» говорить жалко.