Предания серебряной птицы (Сны хрустальных китов том 1)

Слова, они, знаете ли, тоже ценность свою имеют, и чем чаще их повторяют, тем она ниже становится.

- Так я же от чистого сердца!

- Не сомневаюсь, - без тени иронии отозвалась Ёнвилль.

Она медленно продвигалась по комнате, справа налево по кругу. То коснётся пальчиком натёртой поверхности столешницы, то приподнимет обложку верхней книжки, то за краешек полога рукой возьмётся. Словно проверяет, не испортил ли чего гость, не подвинул, не воспользовался чем без её благословения? Так бывшие владельцы, попав в свой старый дом, смотрят, изыскивают следы своего в нём пребывания.

И Эрителя осенило:

- Это ведь ваши покои?

- Моя детская… - с грустью вздохнула Ёнвилль, но тут же развернулась к княжичу и быстро-быстро заговорила: - Вы только ничего такого не подумайте. Я уже давно тут не живу! Просто из всех комнат - эта самая лучшая, ну, в плане расположения. Тут и ветер меньше дует, и вид из окна красоты необыкновенной. Вы сами сможете завтра утром в том убедиться, сейчас-то не видно почти ничего…

- Да у меня и в мыслях не было, - попытался остановить её Эритель.

Повисла пауза. Девушка смотрела на гостя, покрываясь румянцем, княжичу тоже пришлось отвести глаза, хотя королевна выглядела просто чудесно. Дорожный костюм она сменила на светлое платье с приталенным верхом и свободной юбкой, волосы распустила и переплела тонкими лентами голубого и сиреневого цвета. Так она казалась её изящнее, похожая не то на незабудку, не то на цветок медуницы.

- О, ваше высочество, могу я тогда попросить вас об одной услуге? – найдя, наконец, повод вновь заговорить, спохватился княжич.

- Просите о чём хотите! – заверила собеседница.

Она только на миг замерла и вновь продолжила свои передвижения. Эритель уже в первый день заметил, какая она беспокойная. Даже сидя в седле, Ёнвилль умудрялась совершать множество ненужных движений. Её пальчики всё время что-то теребили, перебирали. Королевна то почёсывала нос, то за кончик косы принималась, и даже ухитрилась часть гривы собственной кобылы заплести в пути.

Стоять Ёнвилль также категорически не нравилось. Уже через минуту она начинала нетерпеливо переступать с пятки на носок, а то и вовсе, как сейчас, фланировать без конкретной цели от одного угла к другому и обратно. Это и раздражало спокойного приёмыша и, почему-то, одновременно умиляло его. В Ёнвилль кипела энергия, она была сама молодость и свобода. Та самая свобода, которой они с братом были лишены.

«Но что я могу знать? – пресёк чересчур скорые выводы Эритель.