Любовная магия

… Ха-ха-ха, мальчик, кому ты бросил вызов? Но теперь уже поздно просить пощады! Мало того, что ты оскорбил меня, так ты еще и свидетель! Свидетель, оставить которого в живых – непозволительная роскошь. Ибо моя сестрёнка заслужила смерть, а я должен жить. Должен жить ради империи, которая обязательно возродится. Эй, сестрёнка, брось на мгновение свой прекрасный взор на наш поединок. Помнишь, как вот таким ударом я вскрыл горло Голинвасу, рискнувшему оскорбить тебя? А таким снёс голову орку, который уже занёс над тобой топор? Ты помнишь? Ты всё помнишь, вероломная женщина?.

.

Керри не мог даже на мгновение отвлечься от вражьего клинка, поэтому глаз Лейтируэль он не увидел. Но в голосе Её звучали слёзы:

– Гертинвас, ради Света, не убивай его! Он никому ничего не скажет! Оглуши его навершием по голове, и он всё забудет! Долго ты будешь с ним играть?

– Ночь длинная, – усмехнулся Гертинвас и следующим ударом чуть не отрубил оруженосцу ногу.

– А вот так, мальчик, рубятся викинги. Точнее, рубились лет четыреста назад. Они никогда не метили человеку в голову, а предпочитали целиться в конечности, благо ни наручей, ни поножей люди тогда не знали.

От рубящих ударов Гертинвас резко перешёл к уколам, и, защищаясь от одного из них, Керри сделал шаг назад и тут же оказался по щиколотку в холодной воде. Рабочие, должные топить печи, спали крепким сном, и бассейн тоже стал жертвой ночной зимы.

Ломая ногами тонкий лёд, Гертинвас продолжил преследовать оруженосца в воде. Вскоре они оба стояли в ней чуть ли не по пояс.

– Ну что, малыш, предпочитаешь сдохнуть мокрым или сухим? Готов забрать обратно свои слова про трусливого эльфа? Ха-ха-ха, до чего же вы самоуверенный народ, людишки!

Круша ледяное покрывало, укрывшее королевский бассейн, Керри выбрался обратно на сушу и едва сдержался, чтобы не закричать, когда холодный ветер превратил мокрую одежду в лёгкий доспех.

Доспех этот стеснял движения, но не защищал от стали, и главное – будил своими прикосновениями желание бросить всё и убежать куда угодно, лишь бы там было тепло и не было никакого эльфа с неумолимым клинком в руке. Стояла бы на кону любая другая ценность – Керри, забыв о дворянской чести, так бы и поступил. Но в этом поединке ставкой была жизнь Лейтируэль, поэтому Кервильд Наманье не опустил меча.