Чийский шёлк

По тропе лабиринта мимо них действительно прошёл человек — было видно, что это высокий мужчина. В одной руке он нёс бутылку, в другой — снятый сюртук. Светлая рубашка выделялась в полумраке. Проходя мимо парочки, застывшей в весьма недвусмысленной позе, он вежливо извинился, пожелал удачи, пьяно растягивая слова, и как ни в чем не бывало пошёл дальше, слегка покачиваясь. Джейна попыталась закричать или дёрнуться, но сил у неё уже не было. Получилось только сдавленное невнятное мычание, за которое граф очень больно сжал её плечо и вдавил в заросли так, что ветки, кажется, начали вонзаться в кожу.

— Я же сказал, расслабься, — прошептал он. — Иначе будет больно.

Джейна попыталась вдохнуть и смириться с неизбежным. Первое получалось плохо.

Что её ждет, когда всё закончится и она, заплаканная, в порванном платье заявится в покои к матушке? Вечный позор? Скорый брак с незнакомым мужчиной из тех, кого леди Алисия отнесла к категории "на всякий случай не отталкивай"? Отречение и бордель? Предложение стать содержанкой графа?

— Кхм? — раздалось сбоку, с той стороны, в которую ушёл незнакомец.

— Я невероя-атнейшим образом прошу прощения, но... — пьяно протянул он. – Н-но если леди согласна, то зачем рва-ать на ней платье, м?

В сердце Джейны ожила надежда, но снова погасла, когда граф толкнул её на землю и молча развернулся в сторону к прохожему, который стоял, опираясь плечом о стену лабиринта. Впрочем, несмотря на то, что незнакомец уступал графу в ширине плеч и был заметно пьян, он сохранял странное спокойствие и в позе его сквозило что-то вроде наглости.

Граф размял шею, угрожающе дёрнув плечом. Джейна с хныканьем отползла в сторону, пытаясь в отчаянии соединить две половинки разорванного лифа и понять, что ей делать. Хотелось бежать без оглядки, но ноги не слушались, а встревоженный разум подсказывал, что попытка бегства в случае победы графа, казавшейся очевидной, будет сурово пресечена.

— И всё-таки? — незнакомец слегка наклонил голову в бок, как делают птицы, когда рассматривают что-то с их, птичьим, любопытством.

— Зачем платье девочке испортил?

Пьяные интонации из его голоса испарились, словно их и не было.

— Тебе какое дело? — холодно и чётко произнёс лорд, зловеще подавшись вперёд и закатывая рукава. — Иди туда, куда шёл. На первый раз прощу.

Незнакомец высокомерно вскинул подбородок и склонился в глумливом поклоне перед графом, не забыв положить снятый сюртук на землю:

— Ах, Ваша Све-етлость, что же вы...