Черная метель

Из-за ее спины появились две девушки в темных вуалях. Они заняли места по обе стороны от женщины, сложив руки на груди. Серебряные птицы на их платьях раскинули крылья в полете к неведомому. Был ли кто-то дальше, во тьме, ливийке мог бы подсказать только проклятый муж ее светлой богини.

Ноах отпустил Тидир и сделал шаг вперед, будто прикрывая ее собой, своим телом. Что ей оставалось делать? Она воззвала к Анат и приготовилась умереть. Или исчезнуть.

— Здравствуй, мама. Наверно, я должен был бы догадаться.

Женщина склонила голову, и седая прядь дрогнула, на мгновение скрывая лицо.

— Цапля следит за всеми.

Воин-поэт вложил меч в ножны. Против этого врага обычная сталь не могла помочь. Но ливийка чувствовала, как напрягся Ноах. А сама она сейчас согласилась бы на все, чтобы оказаться подальше от места, где два члена легендарной семьи будут выяснять отношения. И пусть один из них, кажется, пытался помочь ей, уцелеть вряд ли удастся. Спасти может лишь чудо.

— Твое вмешательство все равно ничего не могло изменить. И не изменило.

Ноах развел руками.

— И да. Ее здесь нет.

Женщина обвела всех спокойным, оценивающим взглядом. Эне и Тидир она уделила внимания не больше чем капитану и секретарю.

Шар огня сорвался и со скоростью почти неуловимой для человеческого взгляда полетел в сторону матери Ноаха. Девушка в вуали сделала легкое движение, магический снаряд чуть изменил направление движения и, ударившись о стену, исчез, оставив после себя всего несколько слабых искорок.

— Ты уверен, мой сын?

Эна вновь вскинула руки, и языки пламени осветили их всех мрачным багровым пламенем. Она что-то пыталась сказать, и губы ее шевелились, беззвучно повторяя одно и то же слово.

Белые, ослепительные полосы отделили Цаплю от ее сына и других людей, замерших вокруг черного мага. А он криво усмехнулся и, шагнув вперед, протянул руку и коснулся сверкающей преграды.

— Нет. Конечно же, нет, мама.

Сверкающие невыносимым для глаз белым цветом полосы распались на части, исчезли, и теперь только огонь, с каждой секундой все сильнее разгорающийся в руках Эны, отбрасывал мрачные тени на стены, каменный пол, перевернутую мебель и разлетевшиеся бумаги.

Цапля пошевелилась, протянула руку и коснулась лица сына:

— Я думаю, это совсем неплохо. Может быть, у вас будет больше времени, чтобы подумать.

— Его было достаточно, мама. Для всех кроме тебя.