Грани миров. Пленница тирана.

По крайней мере, часов семь – восемь у него есть, это он знал из курса старухи Шемы, которая подробно рассказывала о тонкостях своего ремесла.

Если бы не её нудные часовые лекции о гадании на крови и прочем шаманстве, князь совершил бы самый опрометчивый поступок — прирезал бы шептуна по окончании его работы. Но Шема учила оставлять жизнь колдуну, что делал заговор, потому как после его смерти он ослабевал или же вовсе рассеивался. Конечно, в случае с кеем это вряд ли могло произойти, но с магией шептунов такое приключалось сплошь и рядом.

Многие стратеги погорели на этом в своё время, многие, но не Таймар, предпочитающий договариваться или же упекать строптивых кудесников за решетку.

Правда, до сегодняшнего дня Таймар имел дело лишь с роглуарскими мастерами, которые не отличались щепетильностью и, если видели деньги, делали любую работу. Этот старик мог и за помощью обратиться, поэтому, получив свой заказ, князь расплатился и тут же убрался из опасного переулка.

Он шел настолько быстро, насколько мог, и засветло добрался до амбара.

Ещё издали Таймар заслышал какую-то возню. Предвкушая самое скверное, он ворвался в заставленное мешками помещение, где разыгрывался цирковой номер. Пленник каким-то невероятным образом умудрился вскарабкаться под самый потолок и, забившись в щель между досками и зерном, выглядывал загнанным зверёнышем, шипя на прыгающих, словно дикие псы, мужчин.

— Отставить балаган! — шикнул князь на распоясавшихся солдат. — Вы что тут устроили, кретины?!

— Укусил меня, мерзавец! — пожаловался Харух, демонстрируя болтающуюся мочку уха.

— А потом шасть, и по мешкам, и на самый верх вскарабкался. Вот же тля! — погрозил он парню кулаком. — Ну, я до тебя доберусь.

— Вы в своем уме, недоумки?! Вас же за версту слышно. А ты, Харух, глухой, что ли?! Я ж при тебе обещал шептуну не трогать парня?

Харух нахмурился. Признавать вину он никогда не умел, но чувствовал, что не прав. Галор и Вышибала просто потупились, они не стеснялись проявлять смирение.

Таймар только головой покачал и перевёл взгляд на Оми.

— Сиди тихо, мальчик, — сказал он на валамарском. — Я не желаю тебе зла и скоро отпущу к отцу.

Парнишка прищурился, недоверчиво посмотрел на грозного воина, но притих. Таймар кивнул и повернулся к развалившемуся на мешках Доке, который не принимал участие во всеобщем балагане.

— Пришёл в себя?

— Пришёл, — отозвался тот, потягиваясь.

— Хорошо, — отозвался князь, просчитывая в голове ходы.