Грани миров. Пленница тирана.

— Я не собираюсь ничего им рассказывать, я знаю, что говорить с нижними бесполезно. Я хочу показать то, к чему нужно стремиться!

— Исключено! — вскричали все заседающие. — Мы не пропустим роглуарцев в наш круг. От них одна грязь и разруха! Когда эти нечестивцы были здесь в последний раз, — дотла выгорел Армаяр.

— Действительно, Ерика, — взял слово Рокуто, — мы не можем рисковать нашими городами, ради обучения нижних.

— В прошлый раз роглуарцы проникли на наши земли незаконно, я же предлагаю гостеприимное приглашение всего одного нижнего.

Неужели мы не справимся с одним единственным воином?!

— Которому помогает сам Вольгер Грут, — напомнили ей братья.

Дальше началась настоящая свалка, этэри повскакивали со своих мест и направили на Ерику лаву недовольства. Чем завершился спор, Китэрия так и не узнала, её вытолкнуло из временной петли, и она снова очутилась в тёмном подвальном помещении, рядом с той самой Атош, которая предрекла Ерике появление опасного игрока на арене их миров.

– Тридцать лет назад пророчество было туманным, проскрипел старческий голос вильвы, но теперь я вижу, что все мы ошиблись.

– В чём?

– В имени мужа, – как-то горько изрекла Атош.

– И… кто же он, этот муж?

– Он тот, с кем ты однажды повстречаешься, девочка. И только от тебя будет зависеть, исполнит он пророчество или нет.

– От меня? – испуганно выдохнула лилулай, чувствуя, как спирает её дыхание.

– Путь боли и мастерства уже начался. Ты уже ступила на него.

– Но-о-о… я не хочу боли… я… Я не готова.

– Это-то и пугает, – проскрипела старуха и открыла дверь коморки. – Тебе пора.

– Но… – протянула лилулай, надеясь на то, что вильва объяснит, что ей делать и чего конкретно ждать от встречи с мужем, которому покровительствует сам великий и ужасный Вольгер Грут.

– Я всё сказала, девочка, – строго произнесла Атош, и Китэрия кивнула.

Спорить с вильвами не полагалось, одно то, что она сама пришла к ней, чтобы предупредить о грядущих переменах, было чем-то из ряда вон выходящим.

Лилулай должна была благодарить старую провидицу за то немногое, что она для неё сделала. Хотя в действительности, это было трудно, так как старуха лишь внесла смуту в душу Китэрии.

На негнущихся ногах она вышла из холодного, тёмного помещения, но не успела отойти от порога, как ей в спину ножом воткнулись последние слова вильвы.

– Всё, что я сказала и показала, только для тебя, белая дама. Только для тебя.