Грани миров. Пленница тирана.

Может она, в конце концов, ощутить себя любимицей Авадитты, а не слушать россказни о том, как коварна магия её покровительницы?!

«Оу, видимо, нет, – сморщилась девушка, увидев, как падает с балкона молодой смельчак».

Цветы он достал – целую охапку, вот только вручить их прекрасной незнакомке уже не мог. Бедолага сломал ногу и теперь выл на весь квартал, проклиная злосчастную Авадитту.

– М-м-м, – сжав губы в тонкую линию и вздёрнув брови, промычала Ерика.

Её взгляд был красноречив до колик, Китэрию даже передернуло, и она поспешила уйти с людного проспекта.

– Я отведу тебя в храм Авадитты, дорогая и, пожалуй, пошлю за виманой.

– Угу, – согласилась Китэрия, решив, что на сегодня с неё мужского внимания будет достаточно.

Когда они прибыли в сам храм, поникшая было Китэрия тут же воспаряла. Позабылись и наставления Ерики и пострадавший мальчуган. Дух её покровительницы, что витал в самом воздухе пирамиды, окутал лилулай и убаюкал, словно маленькую девочку. Так ей на душе стало светло и благостно, что захотелось петь.

Китэрия улыбнулась, предвкушая утреннюю службу. На них всегда исполняли гимн Богини. Лилулай знала его наизусть и, по словам её учителя музыки, исполняла на редкость хорошо. В хоре этэри лилулай даже пела заглавную партию. Конечно, сейчас было бы верхом бестактности напрашиваться на соло, но ведь годи не могла отказать этэри в удовольствии провести службу вместе с её жрицами. Этэри вообще никто и ни в чём не мог отказать.

– Пойду, посмотрю, как у них устроен клирос, – задыхаясь от предвкушения, шепнула она Ерике, но та лишь дёрнула её за рукав, кивнув на жриц любви.

– Церемониал, – вздохнула Китэрия, глядя, как к ним уже спешат послушницы.

Даже когда этэри являлись в храмы без официального оповещения, они не могли слиться с толпой. Это и не мудрено, жрецы всё же были людьми образованными и легко различали расы. К тому же, молоденькую лилулай сопровождала воительница и сама ат-этэри, которую выдавали многочисленные рисунки на коже.

Их у главы храма Пироп было столько, что они не умещались на теле. Знаки её отличий и заслуг были и на лице. Нежно розовые узоры поднимались от шеи к скулам и закручивались на висках. И сейчас очень высокая и статная женщина с интересом разглядывала их.

– Это такая честь для нас, муэ Ерика, – хрипловатым голосом проговорила жрица, низко поклонившись высоким гостям, а затем с материнской нежностью обласкав взглядом Китэрию. – О-о-о! – выдохнула она.