Грани миров. Пленница тирана.

Купи еды на всех, ничего не кради, плати столько, сколько запросят, в общем, не нарывайся. Ах да, если увидишь приличное шмотьё, в котором здесь все ходят, прикупи на меня и Харуха что-нибудь.

Галор ушёл в сгущающиеся сумерки, и все, кроме Марухи, растянулись на дощатых полах, почти сразу засопев. Вора князь оставил на стрёме, ему эта работа была в самый раз. Остальным требовался сон.

Стоило Таймару погрузиться в дрёму, как в его видение снова ворвалась загадочная нимфа с вересковыми волосами. Она стояла на фоне закатного неба и любовалась ледяным омутом.

Князь уж было подумал, что её лик так и останется для него тайной, как вдруг женщина обернулась. От неожиданности Таймар не заметил ничего, кроме больших миндалевидных глаз цвета спелого винограда, из которого валамарцы делали хмельной напиток.

Он хотел схватить её за руку и притянуть к себе, но девушка растворилась, как растворяется мираж в пустыне.

Каким именно было лицо нимфы, Таймар запомнил довольно смутно. Её черты потонули в ватных барахтаньях сонного разума.

Память подкидывала совершенно обычное милое личико, но вот глаза… Словно два выстрела! Они остались в его памяти, как остаются в теле пули, попавшие в цель.

Проснувшись, князь снова не помнил почти ничего конкретного, кроме этих глаз — глаз, ранивших его туда, где полагалось быть сердцу. Но Таймар был солдатом, и потому, отогнав мысли о праздном, вернулся к обдумыванию дальнейших действий.

Галор ходил за провиантом и одеждой целый час. Солдаты за это время успели восстановить силы и с аппетитом набросились на принесённые им пироги и вино.

Когда все поели, принялись рассматривать оружие, добытое Харухом и Вышибалой в Хрустальном граде.

— Хорошие ножи, — констатировал князь, подбрасывая вверх зерна пшеницы и рассекая их тонким отполированным до блеска лезвием, по которому шла змеевидная вязь.

— И держало отменное, — соглашался Галор, гладя костяную ручку, испещрённую мелкими руническими символами.

— Да, — протянул Дока, рассовывая по карманам звездочки.

— Все-то у них со смыслом, везде идея высшая проглядывается, не железки, а произведения искусства, как и говорил Огайра.

Таймара укололо это восхищение чужой работой, но он вынужден был признать, что умник прав. Оружие отменное, и при этом красоты неописуемой. Себе князь отобрал кинжал с тонким лезвием из черной стали. Ручка была из того же металла, но украшена камнями такой чистоты, какой Таймар и представить раньше не мог.