Солнце, что следует за Луной. Наттеньеры

– Все никак не успокоишься, Лейв?! – сказал он резко. – Возвращайся в зал и продолжай изображать инвалида.

Лейв поднялся и кинулся на брата, но тот одним движением оказался за его спиной, скрутив руку брата до хруста костей и принуждая встать на колени.

– А! – взвыл от боли Лейв, падая на землю перед потрясенной и все еще кашляющей Еленой.

– Не зли меня, братец, а то ведь я могу, чего доброго, и впрямь тебя инвалидом сделать, – прошептал Кольбейн ему на ухо.

– А! Отпусти! – взмолился Лейв.

Тогда Кольбейн резко толкнул его вперед, одновременно выпуская руку из тисков.

Лейв упал и трусливо пополз по земле, а затем, вскочив на ноги и побежал в сторону дворца.

– Ох, уж эти родственнички, чтоб их, – выругался Кольбейн, с отвращением глядя на удирающего Лейва.

Елена все еще не могла восстановить дыхание, одной рукой она опиралась о беседку, другой держала свое горящее горло. Кольбейн перевел на нее взгляд, но не стал подходить. Лишь сложил руки за спиной и молча наблюдал за тем, как она приходит в себя. Елена надеялась, что ее сердце билось, как сумасшедшее из-за пережитого страха.

Но нет, этот неистовый трепет в груди был из-за Кольбейна, из-за того, что она чувствовала его взгляд.

– Благодарю вас, ваша светлость, – прошептала наконец она, все еще держась за горло, и посмотрела на него.

Но сердце ее тут же упало. Как холодно и отстраненно он смотрел, словно чужой.

– Не стоит благодарностей, сударыня. Мы в некотором смысле теперь квиты, ведь так?

Он повернулся, собираясь уходить.

«Что же делать? – лихорадочно думала Елена.

– Что же делать?»

Кольбейн пошел было вперед по тропинке, но тут что-то попалось ему под ногу, он остановился и посмотрел на землю. Это был свиток с вольной. Герцог поднял его и, развернув, стал читать вслух:

– Данный документ выдан Елене в подтверждении того, что она является вольной крестьянкой. – Кольбейн зло усмехнулся. – Странный текст. По мне так какая разница, что крепостная крестьянка, что вольная?

Елене не понравились его слова, она нагнулась и подняла с земли второй свиток и бумагу на Смуглого.

– Для вас, ваша светлость, это и правда может ничего не значить, – сказала она, стараясь, чтобы ее голос не сильно дрожал от гнева, – но для простой девушки, как я, это означает, что ее судьба изменилась.

Она подошла к герцогу и хотела было забрать бумагу. Но он не дал, а лишь вытянул кверху руку настолько высоко, чтобы Елена не могла дотянуться, так что девушке пришлось прыгать в попытке достать вольную, но безрезультатно.