Улица Венеалме

Гамте! В чём он провинился? За что его пытали голодом и одиночеством?!

– Позовёшь горничную?

Дестрикта ушла, подмигнув Аяне, и они с Гелиэр снова остались вдвоём.

– Слушай, тебе надо поговорить с Миратом об этом... Этом заключении. Если ты будешь тут постоянно сидеть, твоя кожа станет серой. Он не должен запрещать тебе гулять в парке крейта и у дома.

– Серой?

– Да. Сероватой, как лежалая бумага. Иногда бумага желтеет, а иногда становится такого серого цвета.

Аяна вспомнила, как Конда вышел с ней на крыльцо после долгого сидения в зимних комнатах, неловко управившись с костылями на лестнице, прислонился к двери и стоял так.

Она трогала ладонями его щетину, а он возмутился, но глаза были тёплыми, как тёмный падевый мёд, и улыбались.

– Понятно. Я не хочу серую кожу. Я попрошу его.

Минуты капали, как вода из странных фонтанов в мозаичной стене парка у дома Пай Пулата, и оставались на полу, стекаясь в лужицы печали.

– Госпожа, разреши зайти!

– Входи, – заинтересованно выглянула Гелиэр в проём двери.

– Я Юталла, – сказала девушка, ставя на столик с подноса графин со стеклянной пробкой, кувшин с водой и стаканы.

– Я твоя горничная, госпожа Гелиэр. Буду рада распоряжениям.

Аяна подошла на несколько шагов поближе к девушке, разглядывая её миловидное лицо и рыжеватые волосы, убранные в тугой пучок на затылке. Синее форменное платье ловко сидело на ней, а улыбка была доброжелательной.

– Я капойо Аяна. Юталла, что там внизу? Скоро кир придёт?

– Потерпи, – улыбнулась девушка. – Видишь, уже вино прислали.

Я заберу поднос. Капойо, тебе придётся уйти. Сюда поднимется вся семья. Ты сможешь подсмотреть с лесенки или из гардеробной.

– Сейчас уйти? – Аяна отчаянно оглянулась на Гелиэр, которая начала немного дрожать.

– Нет. Чуть позже. Я предупрежу. Госпожа желает ещё что-то?

– Каприфоль, пожалуйста, – кивнула Аяна. – Стакан. Это не нарушит пост. Гели, хочешь чего-нибудь?

Гелиэр с ужасом покачала головой. Юталла вежливо присела и вышла.

– Гели, успокойся немного, – попросила Аяна, глядя, как кирья кружит по комнате, прикладывая руки к щекам.

– Ты была такая тихая.

– Я... Я не понимала. Это было как будто не со мной. Аяна!..

Она ходила и ходила туда-сюда, покрываясь тревожными пылающими пятнами. Аяна стояла, сжав виски и заражаясь её волнением, потом сделала шаг, второй, но усилием воли остановила свои непослушные ноги. Опять ходить по комнате... Нет.

– Так, – решительно сказала она. – Гели, остановись. Всё хорошо, всё хорошо, слышишь?

– Не хорошо.