Улица Венеалме

У меня... у меня опять это! – воскликнула Гелиэр, трясущимися руками показывая на шею.

Она склонилась к зеркалу у столика и выпрямилась, закрывая ладонями шею.

– Он зайдёт и подумает, что я больна, и скажет, что не хочет жениться! – воскликнула она. – Он откажется!

– Он не откажется, – твёрдо сказала Аяна, подошла к двери и забрала стакан каприфоли у Юталлы. – Юталла, там скоро?

Юталла покачала головой.

– Пока нет. Кирио отмечают, они пьют вино. Ещё полчасика потерпите.

– Слышишь? Гели, слышишь? Пей каприфоль и успокаивайся.

– А что дальше? – прошептала Гелиэр, поднимая глаза на Аяну. – Что будет дальше?

Аяна тоже задрожала. Она смотрела в глаза Гелиэр, окунаясь в голубой ужас непонимания, плещущийся там, и стояла, замерев, а пальцы начинали леденеть. Она могла бы рассказать многое, но.

Глава 6. Четыре преступления

– Так, – сказала Аяна, резко разворачиваясь к графину. – Сейчас.

Она схватила один из стаканов. Им всё равно не потребуется столько посуды. Мират войдёт в своём ослепительно белом костюме, как вихрь морозного воздуха из двери, открытой наружу, в зимний вечер, поставит поднос на вон тот столик и скажет какие-то слова, которые будут неважны, потому что он будет смотреть только на Гелиэр и видеть лишь её. А потом дверь за ним закроется, он шагнёт к кирье, протягивая руки, и осторожно коснётся её, будто боясь потревожить видение, ставшее явью.

Аяна резко плеснула в стакан вина и в один глоток выпила его. Руки продолжали дрожать; она нагнулась поставить стакан под столик. Пусть его найдут завтра, когда всем будет не до этого.

– Гели, тебе не нужно бояться, – сказала она, зажмурившись и вспоминая, как Конда обхватывал горячими пальцами её запястья, бережно и осторожно.

– Капойо, мне надо поговорить с тобой. А ну, иди сюда.

Горячие пальцы сомкнулись на её запястье, и ахнувшая Гелиэр осталась по другую сторону двери.

Он стиснул её, почти раздавив, обволакивая своим лишающим рассудка запахом, разжигая пламя, что она пыталась только что погасить, запустил пальцы в волосы, и один из гребней выпал в густой сливовый ворс ковра.

– Конда... откуда ты...

Он схватил её за руку.