Улица Венеалме

Аяна в последний момент, мало что соображая, метнулась подхватить гребень, а потом поспешила за Кондой по мягкому ковру, мимо росписи стен, мимо общей комнаты, в двери мужской половины, и не видела ничего, кроме его тёмного затылка и смуглых пальцев, сомкнутых на её руке.

– Нас же...

– Тише, – сказал он, разворачивая её и прижимая спиной к закрывшейся двери. – Все внизу. Они празднуют. Я не могу больше. Я сгораю. Иди ко мне.

– Там... – прошептала она, но Конда не дал ей договорить.

– Ты давно вернулся? – прошептала она, ёрзая на жёстком ковре.

– Только что. Тебе неудобно?

– Тут жёстко.

– Пойдём. - Он поднялся и протянул ей руку.

Аяна встала, оправляя сорочку, и шагнула, но он вдруг легко подхватил её на руки и понёс от двери. Она замерла от восторга и рассмеялась. Конда широко улыбнулся, глядя ей в глаза.

– Это как на качелях, – сказала она. – Всё внутри замирает от радости.

Он опустил её на кровать и лёг рядом.

– У меня там кирья... одна.

– Она не долго будет одна, – улыбнулся Конда, протягивая к ней руку.

Аяна села и посмотрела на него серьёзно.

– Конда, Гелиэр ничего не знает... ничего. Я только сказала ей, чтобы она не спешила. Но Мират... Я помню, как он пинал стену и бил мебель. Я боюсь, что он поторопится и может напугать её. Он сейчас придёт к ней... Она даже моется в одежде. Она стесняется всего и очень боится. С ним кто-то говорил? Кто-то сказал ему? Что он вообще знает? Я имею в виду, не по намёкам и размытым словам. Ваши девушки считают, что мужчина должен терзать.

Конда тоже сел и нахмурился.

– Не подумал об этом. Ты права. Он вряд ли будет груб, но... Сомневаюсь, что он так уж хорошо осведомлён в этих делах.

Он резко встал, потом нагнулся и поцеловал её.

– Капойо, ты пила при госпоже. Ты пила её свадебное вино, и, что самое ужасное, опять делала это без меня. Ты нарушила нормы морали, – сказал он, загибая длинные пальцы, – заветы добра и заветы совести. Я сейчас вернусь и накажу тебя.

Аяна спустила ноги с кровати и стиснула челюсти, глядя, как он удаляется от неё... опять. Он шагал к двери, подбирая по дороге одежду, и она не выдержала.

– А ну стой, – воскликнула она, кидаясь за ним. – Стамэ!

Он замер и обернулся.

– Ты обещал приехать до свадьбы, – шептала она между поцелуями, кусая его шею. – И ты не приехал.